Вот это хоромы у меня.

Положил все дела на стол и упал на кровать. Прикрыл глаза и чуть задремал. Всю ночь придумывал новую систему тренировок. Перед глазами проносились схемы, упражнения, тактические приёмы…

По большому счёту, их будет две. Первая — для командиров отрядов. Бои, управление, стратегия — это на мне. Поднатаскать их нужно ещё лучше. Для остальных солдат — физика, которую будем подтягивать, помимо стрельбы.

С утра наведался полковник и посмотрел, как у нас дела. Я попросил его выделить обычных ружей и патронов и выбил разрешение на стрельбу на территории гарнизона.

Мы сделали ещё что-то типа оружейной, где всё сложили. Организовали дежурства: уборка, охрана, еда. Вот с последним меня Топоров удивил. Нам выделили несколько телег, и мои люди должны таскать их к столовой, чтобы нам выдавали поесть. Этот вопрос тоже утрясли.

После водных процедур и перекуса солдаты спали. Я сидел у себя в кабинете, расписывал ближайшие планы. Как приедет Смирнов, сколотим ему лабораторию. А как только мои выспятся, у нас будет новое увлекательное занятие.

В доску, которая служила дверью, постучали.

— Войдите, — произнёс я, откладывая бумаги.

Ко мне пожаловал Воронов. Посмотрел на него и удивился: пацан худеть начал. Однако тяжёлая работа и тренировки дают свои результаты. Ещё немного, и он действительно будет похож на военного, а не на перекормленного боровичка.

— Господин, — Фёдор сделал несколько шагов навстречу, нервно теребя рукав гимнастёрки. — Я уверен, что Рязанов подсадной.

— Да ты что⁈ — поднял взгляд, стараясь, чтобы это звучало удивлённо.

Воронов кивнул, придвигаясь ближе к столу и понижая голос до шёпота.

— Странный он очень. Помните, в поезде всё жаловался на войну, империю. И тут ни с того ни с сего его к нам переводят, — продолжил бывший барон, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушивают.

— А кто с ним жил в казарме в офицерской школе? — улыбнулся я, откидываясь на спинку стула.

— Э-э-э… — растянул толстяк, явно не ожидая такого вопроса. — Ну, тогда это было логично. Но многое изменилось с того времени.

Да, действительно многое, и Рязанов в том числе. Тот нервный, вечно курящий интеллигент, которого я встретил в поезде, и этот надменный, но старательный солдат, готовый выполнять грязную работу, чтобы доказать свою ценность, — как будто два разных человека.

— Я тебя услышал, — кивнул. — Чтобы внутри взвода таких разговоров не было. Узнаю — отвечать будешь ты.

— Но! — попятился назад пацан, словно от удара. — Я же как лучше хотел.

— Вот и продолжай, — отрезал в ответ, давая понять, что разговор окончен.

Воронов выскользнул из моего «кабинета», тихо прикрыв за собой доску-дверь. Меня оставили одного.