Кнопка, на которую он нажал, загорелась красным. Послышался приятный женский голос, и Никита заявил:

— Массаж мне, — его голос был властным. — С ням-нямкой!

* * *В усадьбу я вернулся обновлённым, посвежевшим и довольным. Всё же семьсот тысяч рублей — это не хухры-мухры. Потратить было на что. Хех.

На пороге усадьбы меня встретил дворецкий, принял мою кофту, предложил принять душ, ну а сам побежал приказывать готовить мне обед.

Хм. Обед в четыре вечера?

Я внимательно проследил за тем, как носились по дому две служанки-уборщицы, призадумался на миг и… решил проверить камеры.

Не из-за того, что я как-то Кате не доверяю, нет. Мне было интересно, сотрудники для вида сейчас носятся или всё же выполняют свои обязанности?

Доверяй, но проверяй, как говорится.

И оказалось, что я зря волновался. Каждый слуга занимался своим делом. Постоянно. Перерыв, который они делали, был лишь на чай, да и то, даже перекусы у них были быстрые.

Ради приличия я открыл договор, ещё раз с ним ознакомился и тут понял, что даже несмотря на то, что эти люди — слуги, рабочий день у них убийственный. Шесть часов на сон, в эти шесть часов уже входят приём душа, ужин, обед и завтрак.

Кто сможет работать в таких условиях?

Поэтому, чтобы немного подправить пунктик для «совести», я переделал весь договор и отправил его в «Элит Сервис», так сказать, на ознакомление. Одобрят? Здорово. Нет? Тогда буду лично договариваться с каждым.

Мне не нужны паховые лошади, которые откинутся из-за такого бешеного ритма через полгода. Мне нужны взвешенные и выспавшиеся слуги, которые будут отдаваться работе ещё лучше.

Помылся, пообедал вместе с Распутиной, которая пришла на запах еды, и занялся ей же.

Ростки Чумного тока опять проросли, но в этот раз как-то быстро, что ли. Это, возможно, говорило о том, что эта зараза в девушке изживает себя и пытается как паразит побыстрее распространиться. А ещё это может значить не самую хорошую вещь.

— Как ты себя чувствуешь, сударыня? — я сидел на краю дивана и смотрел ей прямо в глаза. — Как твоё общее самочувствие?"

"— Слабость, — протянула она, зевая. — А так, вроде полегче стало после вашего лечения.

— Хорошо, — я внимательно проследил за последней токовой «нитью», которая вышла из тела девушки и устремилась в мою ладонь, и выдохнул.

Биомагнитное поле человека — очень своеобразная штука. Если поле начинает угасать, значит, человек медленно умирает. Но здесь, когда я вытягивал зелёные чумные «нити», поле вспыхивало резко, что говорило о его нормальном функционировании. Если бы после вырванной гадости оно вспыхивало и медленно тухло, это был бы звоночек.

Обычному человеческому глазу видеть то, что видел я, — было не дано.