Я хотела взять его за руку и утешить, но мужчина не выглядел так, будто нуждался в утешении. Он произнес это методично, словно пересказывал чужую историю.

— Она была главным редактором «Кутюр». Руководила Гэри и Эйвой.

— Грейсоном, — поправил я.

— Как скажешь. После того, что случилось, мы с Матиасом не могли смотреть на них, не вспоминая…

— О ней, — закончила я за него.

Селиан кивнул, отхлебнул кофе и посмотрел на тихую улицу. Пожилая азиатка присела на корточки, чтобы погладить еще более старую собаку. Её владелец раздраженно улыбнулся женщине, но продолжал писать сообщения рукой, которая не держала поводок.

Мир вдруг показался таким холодным, и обнять Селиана превратилось в физическую потребность — скорее в необходимость, чем в акт привязанности.

— Это была моя вина, — он откашлялся и перевернул запястье, чтобы проверить свой «Ролекс».

Я никогда раньше не видела его таким — открывающимся и в то же время полностью закрытым. Его взгляд блуждал где угодно, только не на мне, но остальная часть лица была напряженной и твердой.

Он не хотел сломаться.

Но что-то мне подсказывало, что эта версия его, которую я знала, уже была сломленной.

— Как? — прошептала я, пытаясь уговорить его взглядом, который он даже не мог встретить.

— Вот почему всё вокруг — гребаный бардак, Джудит. Это моя вина. Достаточно сказать, что я убил ее — так же, как убил отношения моих родителей. А потом дело дошло до всего этого, потому что мой отец, наконец, решил, что с него хватит, и отомстил — сунув член в рот моей невесты через три дня после похорон. Очевидно, все, что требовалось, чтобы уложить мою невесту в постель — это уик-энд в Париже и сломленный жених, который не хотел ее трахать, потому что был слишком подавлен, чтобы соскрести себя с кровати в те выходные.

Я проглотила проклятие, которое грозило сорваться с моих губ.

— Сначала я разорвал помолвку. До этого момента мы с Лили были настоящей парой. Но потом понял, что Матиас сделал это отчасти потому, что становился слабее. У него было несколько сердечных приступов, и он знал, что передаст кресло президента мне. Он не мог смириться с мыслью, что я делаю работу лучше, чем он, зарабатываю больше денег.

В то же время отец никогда не был журналистом. Он просто бизнесмен, которому очень повезло в жизни. Он знал, что слияние между LBC и «Newsflash Corporation» сделает меня непреодолимой силой, поэтому убийство моей помолвки и спускание в унитаз всех моих карьерных планов были для него идеальным сценарием.

Селиан сделал глоток кофе."

"— Только по этой причине я согласился принять Лили обратно, но в совершенно ином качестве. В августе мы поженимся, и я унаследую большую часть ее семейного бизнеса.