— Прости, — прошептала я, целуя кончики пальцев и проводя ими по воздуху между нами.

Я подождала, пока выйду из отеля, прежде чем позволить пролиться первой слезинке.

Пятью часами ранее.

Я ввалилась в бар, буркнув бармену заказ на виски между шмыганьем носом и стряхиванием каплей дождя с длинных светло-русых волос.

Дернув за воротник своего черного платья, застонала в стакан, который парень пододвинул ко мне через стойку. Мои конверсы — сегодня утром я выбрала розовые с низким верхом, так как все еще была глупо оптимистична, когда выходила из дома — болтались в воздухе, в то время как мое тело ростом в 5 футов 2 дюйма (прим. 157 см) сидело на табурете. Наушники плотно заткнуты в уши, но я не хотела портить свой плейлист идеальных песен сегодняшним дерьмовым настроением. Если бы сейчас слушала песню, которая мне нравилась, то навсегда связала бы ее с этим днем, когда узнала, что Милтону все-таки нравится по-собачьи, но только не со мной.

Я попыталась внутренне подбодрить себя, глотая виски, которое не могла себе позволить, как воду."

"Мое собеседование прошло ужасно плохо, но в любом случае сердце никогда не было настроено на работу в христианском журнале.

Милтон изменил мне. Но я всегда сомневалась в нем. Его улыбка всегда исчезала слишком быстро после того, как мы тусовались с моим отцом или встречались с кем-нибудь на улице. Его правая бровь всегда выгибалась, когда кто-то не соглашался с ним.

Что касается растущих медицинских счетов, я найду способ справиться с ними. У нас с папой была своя квартира в Бруклине. В худшем случае мы продадим дом или сдадим его в аренду. Кроме того, мне не нужны были обе почки.

Шмыгнула носом в свой напиток, когда запах кедра, шалфея и надвигающегося греха проник в мои ноздри. Я не потрудилась поднять голову, даже когда он сказал:

— Полупьяная и красивая: влажная мечта хищника.

У него был сильный французский акцент. Плавный и скрипучий. Но мой взгляд был прикован к янтарной жидкости, кружащейся в стакане. Сегодня я не в настроении для светской беседы. Обычно я была человеком, способным подружиться с кирпичом, но прямо сейчас могла пнуть парня по яйцам просто за то, что он дышит в мою сторону. Или в любом другом направлении, если уж на то пошло.

— Или худший кошмар похотливого мужчины, — ответила я. — Как следствие, я не заинтересована.

— Это ложь, а я не имею дел с лжецами, — сказал мужчина, перекатывая палочку для размешивания коктейлей между зубами у меня на периферии и стреляя в меня волчьей ухмылкой. — Но для тебя сделаю исключение.

— Дерзкий и самоуверенный? — Я мысленно ударила себя по лицу за то, что вообще ответила ему. У меня в ушах были наушники. Почему он вообще заговорил со мной? Это же был международный сигнал, чтобы меня оставили в покое.