Он пытался подобраться ко мне поближе, но я постоянно его останавливал. Он пытался поговорить со мной, но я продолжал посылать его прочь.

Джеймс склонил голову.

— Знает. Мы были откровенны с ним с самого начала. Он, конечно, был в ярости — попытался меня уволить. Но к тому времени я стал популярен, а LBC все еще продвигался вверх. Они нуждались во мне, а я в них. Но да, Матиас знал о тебе. Вот почему он никогда не мог смириться с твоим присутствием.

Я горько улыбнулся, хотя было что-то освобождающее в том, что враждебность Матиаса не была личной. Она было не совсем из-за того, что я сделал. Я рос, думая, что гнилой насквозь, и стал гнилым. Это все изменило. В основном поменяло то, как я смотрел на себя в зеркало.

Джудит прижалась ко мне, поглаживая мою руку.

— Ненависть Матиаса к тебе всегда была в центре моих разногласий с ним. Каждое Рождество на нашей корпоративной вечеринке я умолял твою мать рассказать тебе обо мне. И с каждым Рождеством слой безопасности и фальшивых друзей, окружавших ее и преграждавших мне путь, становился все толще. Я не мог сказать тебе этого по собственной воле. Но я наблюдал за тобой издалека, и каждую ночь, укладывая Феникса в постель, молился, чтобы однажды смог загладить свою вину перед тобой.

Я не мог сформулировать ответ на это. Понял, почему Джеймс не смог сказать мне, что он мой отец. В то же время я подумал, что он, вероятно, преувеличивает уровень угрызений совести, которые испытал. Он все еще был недавно женат на женщине вдвое моложе себя и бросил свою предыдущую жену, потому что хотел ввязаться в авантюру достойную шоу «Большой брат: знаменитости». Джеймс был погружен в себя и эгоистичен, но он не был чертовым ублюдком, как Матиас.

Я моргнул, глядя на часы.

— Можно с уверенностью сказать, что уже слишком поздно укладывать меня в постель. Ты же понимаешь, что с этим я пойду прямо к маме, верно?

В этот момент я был предан только Джудит и себе. И от меня не ускользнуло, что я только что поставил имя Джуд выше своего собственного.

Джеймс потер лицо.

— Она не может причинить мне больше боли, чем скрывая правду.

Туше."

"Я дернул подбородком в его сторону.

— Ты нанял Дэна. Расскажи мне все о том, как это произошло.

Джеймс не пожалел ни одной детали.

Он рассказал, что у него было чувство, что Матиас начал гадить на наше качество в попытке навредить сети за секунду до того, как сам исчезнет с радаров. Ему нужно было позаботиться о своем здоровье, и он, казалось, знал, что ему недолго осталось сидеть на президентском троне. Надеясь противодействовать этому, Джеймс испытывал то же чувство, что и я — что Дэн мотивирован деньгами и может быть хорошим свободным агентом.