В отличие от девяноста девяти процентов населения, я хорошо справляюсь со своей работой и люблю ее. Не хочу рисковать своей репутацией и предпочел бы работать где-нибудь в другом месте.

— А как же твои сотрудники?

Это было скорее обвинение, чем вопрос. Как бы люди ни боялись Селиана, они уважали его и были ему верны. Он не мог просто встать и уйти. Во всяком случае, теоретически. На практике я лучше, чем кто-либо, знала, каким он может быть молчаливым и отстраненным.

— Если дело дойдет до этого, я заключу пакетную сделку, чтобы взять Кейт и Элайджу с собой.

Мужчина потянулся в своем кресле, и я наблюдала, как мышцы его рук обвиваются вокруг костей, как плющ, каждый изгиб невероятно мужественны. Потом подумала о мышце в его груди. Той, которая стучала, но не справлялась с рекомендованной нагрузкой.

Отец убивал его медленно и с удовольствием. Его мать была в основном равнодушна ко всему, что ее окружало. У Селиана не было другого шанса, кроме семьи Дэвисов, и мы оба это знали.

— А как же мы? — тихо спросила я.

Его глаза были холодными, но рот красным и горячим, живым.

— А что мы? — Его ледяной тенор скользнул, как кубик льда, по моему позвоночнику.

Селиан помахал пустой бутылкой пива официанту, жестом прося еще одну.

— Ты объяснишь мне, что произошло в редакции, когда Джеймс показал нам ту заметку?

— Скорее всего, нет. Мы согласились, что нам лучше раскрыться. Так я и сделал.

— Не посоветовавшись со мной.

— Ложь. Я советовался с тобой накануне вечером. У меня есть текстовые сообщения, доказывающие это.

— Мы согласились открыться, но не говорили о стратегии. — Я отказывалась отступать.

— Стратегия? — он усмехнулся. — Мы не баллотируемся, Джудит, а просто трахаемся.

Селиан бросил наш роман всем в лицо, а теперь ведет себя, как придурок, потому что не знает, как этого не делать. Но мне надоело — надоело подбирать крошки внимания, которые он бросал в мою сторону.

Я знала, что должна встать и уйти, пока не расплакалась.

С самого начала мы все делали наоборот.

Сначала секс, потом чувства. Мы бросили вызов нашему рабочему месту, нашим коллегам и нашим этическим нормам. Мы разрушили совершенно неудачную помолвку, которая поддерживала жизнь его компании. Но главное — мы сами себя погубили.

Не успела я опомниться, как ноги сами понесли меня к выходу. Никаких объяснений. Никаких извинений. Я чувствовала, как его тяжелые шаги отдавались в моей полой груди, когда мужчина последовал за мной. На улице шел дождь, прерывая пульсацию летней жары. Это напомнило мне о том дне, когда мы встретились, о плотском отчаянии, которое пожирало меня тогда, о том, что я все еще была одна.

Я почувствовала его руку на своем плече, когда Селиан резко развернул меня и рывком заключил в свои объятия.

Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал.