— Потому что хочу! — улыбнулся я.

Не буду же рассказывать о своих научных изысканиях. Не хватало ещё перед тварью отчитываться.

— Много лет назад я была девочкой. Родилась в Российской империи, в семье земельных аристократов, — слова выходили как-то с напором из её рта. — Меня похитили во время одного из конфликтов, привезли к монголам и…

— Сделали перевёртышем, — ответил я. — Пытали, мучили, меняли. Всё, пока маленькая девочка не стала тварью.

— Да! — выдохнула Изольда.

Её глаза наполнились влагой, но слёз не было. Во взгляде читалась застарелая боль — такая, которую время не лечит, а лишь загоняет глубже.

Интересно, сколько ей на самом деле лет? Если судить по знаниям и опыту, то никак не меньше ста. Может, даже несколько сотен. Трудно сказать, как долго живут подобные существа, особенно если они регулярно омолаживаются.

— А потом предыдущая сука умерла, и тебя повысили? — предположил я.

— Именно… — плечи женщины дрогнули. — Мне пришлось съесть мою «мать», чтобы получить её силу и знания.

Изольда отвернулась, глядя куда-то в темноту туннеля. Её руки мелко подрагивали.

— Какая интересная история, — хмыкнул я, ведь ожидал больше любопытных моментов.

— Ты не понимаешь, Магинский. Зелья подчинения, словно наркотик, которым меня поили. Я выполняла всё, что говорили, десятилетиями. Была рабом и послушной игрушкой, — обиженно ответила мать. — До меня способ превращения в перевёртышей был другим, более… — она сделала паузу. — Сложным, болезненным и неэффективным. Девочки сильнее страдали и чаще умирали.

Её голос на последнем слове дрогнул. Наигранно? Или она действительно переживает за своих… подопечных? Трудно сказать.

— Какая же ты добрая, — улыбнулся.

— Думаешь, мне приятно калечить детей? Менять их и делать такими, как я? — остановилась Изольда. — Нет! Это ад… Я его прошла. В помёте со мной было тридцать девочек, выжила только я одна. И моё превращение длилось долгих тринадцать лет. Я сходила с ума, пыталась убить себя.

Её тело содрогнулось, словно от физической боли. Руки машинально потянулись к горлу.

Верю ли я ей? Ну, под клятвой крови и подчинением она не должна мне врать.

— Надеюсь, ты не ждёшь, что я тебя пожалею? — уточнил.

— Конечно, нет… «Монстр! Тварь! Сука!» — как меня только не называли, — она горько усмехнулась. — Я лишь инструмент, которым пользовались. Ко мне относились хуже, чем к животному, потому что я перевёртыш! И ни то, и ни другое… Даже монголы нас презирают.

Я вспомнил Елену и Веронику — две сестрички-перевёртыши, которые сейчас служат мне. Они тоже прошли через эту мясорубку. Их детство было украдено, а сущность изменена навсегда. И всё же в девушках сохранилось что-то… человеческое. Может быть, и в этой твари осталась искра?

Ничего не ответил.