Даже если информации мало.

– По моим предположениям, парень продал квартиру, чтобы выкупить долю в клубе.

– В том самом «Вирусе»?

– Ага. Там в основном малолетки из золотой молодежи тусуются. Серьезных людей не встретить. Разве что их детишек. Парень сунулся в бизнес. У них он там кем-то вроде арт-директора работает, ну, и доля уже почти год, как его.

Громов провел ладонью по щетине. Арт-директор. Его сын… Это в кого у него такие способности? Точно не в него самого. У Глеба с художественной самодеятельностью даже в школе не складывалось. Впрочем, это ли главное? Громов прикинул в уме, сколько Кирилл мог получить за квартиру, какие накопления у него могли остаться с тех бабок, что он перевел на его счет за эти годы. Трудно было прийти к какому-то заключению, не зная оборотов клуба, но что-то подсказывало Глебу, что этих денег было не так чтобы достаточно.

– Сколько ему принадлежит?

– Двадцать процентов.

– Думаешь, бабла хватило?

– Не думаю. Оборот там навскидку хороший. А по документам – вы знаете, как это делается. Кто ж в них истинное положение вещей покажет…

– Разве что идиот.

– Дерьмовое это место, Глеб Николаевич.

– Почему?

– Нехороший слушок о нем идет. Я тут еще на форумах поотираюсь, присмотрюсь. Но есть информация, что там наркотой бомбят.

Глеб закусил щеку изнутри. Где-то что-то такое он и предполагал. Ну, не проламывают череп просто так. Значит, что-то не поделили. Или дорогу кому перешел… Придурок малолетний.

– Ты уж разберись, Матвей. Мне информация еще вчера была нужна. Менты что-нибудь говорят?

– Не-а. Камеры, естественно, отключили. Но, может быть, что-то удастся нарыть с уличных. Хотя если те ребята вошли, когда клуб работал, и закрытия дожидались внутри – обнаружить их будет еще сложнее.

– Ройте. Мне нужно понимать, что случилось. Все, что найдете на этого парня – шли сразу мне.

– Понял. Работаем.

Глеб отключился. Нет, он не забыл, что поручил разузнать и о Наталье, просто… Ну, не мог он себя заставить вот так о ней… за спиной. Не хотел лишать себя возможности узнавать её шаг за шагом. Сам. Чтобы никто другой о ней этого не знал. Только он.

– Ага… Ты еще завали тех, которые информацию собирают… – хмыкнул сам себе под нос, – совсем сбрендил, Громов…

Сбрендил. Это понятно. Истина, с которой никто не спорил. Ну, из тех, с кем Глеб время от времени разговаривал в своей голове. Мелькнула, правда, малодушная мысль. А что, если показалось?

Ага… как бы не так."

"Он, когда ее подвез – еще минут пять, не меньше, потом приходил в себя. Так правильно она смотрелась рядом в его машине. Ладонь чуть смести – ее ладошка. И даже руки зудят – так хочется переплести с ней пальцы.