Она не такая зеленая, как листья одуванчика или весенняя трава. Она скорее зеленая, как увядающий мох на могильном камне. Там еще кое-что серого цвета и немного коричневого. И я снова затосковала по мебели более теплых тонов. Лайонкиллеру необходима жена, которая выбрала бы мебель для дома.

— А кто в зеленой гостиной? Ваша мать?

— Конечно. — Сьюзен взяла кочергу из набора предметов, необходимых для ухода за камином. — Она никуда не уедет, пока вопрос не будет решен — так или иначе.

— Не понимаю, почему она не хочет бежать отсюда, пока жива. Считает его невиновным?

— Лайонкрофта? Господи, вовсе нет! Но ведь в прошлый раз убийство сошло ему с рук.

История может повториться. И в этом случае он остается богатым и завидным женихом. И шея его остается при нем.

— И вы готовы выйти за убийцу?

— Да, таковы мои намерения, — ответила Сьюзен, продолжая ворошить кочергой угли в камине. — Если он снова избежит петли, ничего существенно не изменится.

Неправда. Многое изменится.

Эванджелина прислонилась к одному из троллей, украшавших столбик кровати, и задумалась. Во-первых, теперь слово «Лайонкрофт» не было для нее больше отвлеченным именем без лица.

Она познакомилась с мужчиной, носившим это имя. Она с ним спорила, танцевала, целовала его. Видела и слышала, как он угрожал негодяю, поднявшему руку на его сестру. Он признался, что был так разгневан, что мог убить.

Что с ней не так, если, несмотря на все это, ее тянет к нему?

Кое в чем он походил на ее отчима, человека, не обладавшего никакими достоинствами, способными уравновесить его пороки. И она никогда не могла понять, почему ее мать оставалась с ним.

А что, если она испытывала такое же влечение к Нейлу Пембертону? Что, если у матери также учащался пульс, горела кожа, оттого что глубоко внутри таилось это притяжение?

Эванджелина содрогнулась.

Эта мысль была отталкивающей. Но при всем при том она оставалась правдоподобной, понятной и логичной.

— В чем дело? — спросила Сьюзен, одной рукой упираясь в бедро, а другой орудуя кочергой. — Ваше лицо выразило крайнее отвращение, какого я не видела у вас прежде. О чем вы подумали?

— О мистере Лайонкрофте.

— Он заслуживает подобного отвращения? Ведь замуж за него собираюсь я, а не вы.

И то верно.

Эванджелина никогда не выйдет замуж. Она не сводила глаз с огня, потрескивавшего в камине. Резные тролли на столбиках кровати впивались ей в спину.

— Вы находите его привлекательным? — спросила она.

Сьюзен пожала плечами.

— Возможно, если можно счесть привлекательным сатану.

— Откуда вам знать, как выглядит сатана?

— Это очевидно. Как Лайонкрофт.

Железо звякнуло о железо, когда Сьюзен поставила кочергу на металлическую подставку.

— Во всяком случае, он околачивался возле вашей двери, а не возле моей.