Она не может противостоять ощущению силы и власти, а Лайонкрофт положительно источает их."

"У Эванджелины возникло ощущение, что под кожей у нее появился лед, а руки покрылись пупырышками. Неужели мистер Лайонкрофт покинул коридор, где они целовались, только ради того, чтобы заняться любовью с раскрашенной Франсиной Радерфорд?

— О! — Сьюзен вскочила с кресла и бросилась к Эванджелине. — У вас такой вид, будто вы заболели. Право же, вам пора научиться не поддаваться жеманству и не смущаться по поводу того, что у кого-то с кем-то роман. Я, например, ничуть не огорчусь, если у моего жениха будет тайная любовная связь. Он может сохранить свою любовницу даже после заключения нашего брака. Я ничуть не против. Чем меньше он будет оказывать мне внимания в качестве мужа, тем лучше. В этом случае женщине остается только закрыть глаза и думать о родной Англии.

Эванджелина кусала костяшки своих пальцев. Как она могла быть такой глупой?

Ей было приятно его внимание. Она его поощряла. Она бесстыдно, фривольно и по доброй воле, принимала его.

Неужели пример матери, которая не замечала мужских пороков и считала, что Нейл Пембертон их лишен, ничему ее не научил?

Никогда больше она не повторит эту глупость и не останется наедине с этим мужчиной.

Внезапно громкие крики взорвали тишину безмолвного дома, и комнаты ответили эхом.

— Ах! — Сьюзен вскочила с места, как пони, которому не терпится пробежаться по полю. — Что-то случилось! Пойдемте, пойдемте! Я не могу этого пропустить.

— Идите без меня. Я не одета.

— Глупышка! Мы все в ночных рубашках. Ведь время уже за полночь.

Сьюзен схватила Эванджелину за руку и потащила к двери с преувеличенной энергией и силой циркового атлета.

— Что, если кто-то нуждается в помощи? Что, если… что, если…

Она подавилась воздухом и оказалось, что выглядит она, как ни странно, одновременно испуганной и приятно возбужденной.

— Что, если Лайонкрофт снова кого-нибудь убил?

Глава 8

Ледяной пот выступил на затылке Гэвина, а крошечные волоски поднялись дыбом, пока он мчался по тайным коридорам в спальню сестры, которую она разделяла с мужем.

— Роуз? — крикнул он, врываясь в пустой коридор через потайную дверь, обычно скрытую панелью. — Роуз?

Он принялся молотить кулаками в закрытую дверь, и наконец дверь открыли изнутри.

Роуз стояла перед ним молчаливая, одеревеневшая, бескровная. Она не двигалась и не говорила. — Что случилось?

Тусклые, невидящие глаза сестры смотрели сквозь него.

— Хедерингтон, — проговорила Роуз неподвижными губами. — Он мертв.

Гэвин покачнулся и оперся спиной о притолоку:

— Он… что?

— Мертв.

Она отступила назад в спальню, давая ему доступ в комнату, тонувшую в тени.

— Посмотри сам.