— Он открыл для них дверь черного хода: — Идите и позаботьтесь о ней.

Сьюзен, кивнув, толкнула Эванджелину к черному ходу. Та обернулась и посмотрела на мужчину, все еще стоявшего за приоткрытой дверью.

— Он найдет и заберет меня, — сказала она, не в силах избавиться от холодности в своем тоне.

— Не найдет.

— Изобьет меня и заберет. Таковы его манеры. — Он этого не сделает.

— Я принадлежу ему, и с этим ничего не поделаешь.

— Я как-нибудь справлюсь. Я… — Он замолчал и покачал головой, будто напуганный тем, что собирался сказать: — Я вернусь.

Вы будете в безопасности. Я… я вернусь.

Потом он закрыл дверь и скрылся.

— Идемте, — сказала Сьюзен, обнимая Эванджелину за талию рукой в перчатке. — Нам не следует оставаться у дверей.

Сьюзен потащила подругу вперед, ухватив за запястье. Они направились подальше от двери по темному коридору и завернули за угол. Им навстречу бросилась маленькая горничная.

— Меня послал помощник дворецкого, — сказала она вместо приветствия. — Потом остановилась, подпрыгивая на месте, очевидно, от волнения. — Сюда.

Они последовали за ней в продолговатую комнату, где был разожжен камин и стояло с дюжину разномастных стульев.

Одинокий канделябр с мигающей свечой примостился наверху невысокого книжного шкафа, бросая отсветы на потертые подушки и темные картины.

— Это комната отдыха для слуг, — пояснила девушка. — Если вы способны терпеть мое общество, я буду время от времени возвращаться и рассказывать, что происходит снаружи.

— Да, пожалуйста, — попросила Эванджелина, опускаясь на ближайший стул и уронив голову на руки.

Горничная постояла, переминаясь с ноги на ногу, и убежала.

— Это, — произнесла наконец Сьюзен, — самая странная горничная, какую я только встречала.

— Это была Бесс, — сказала Эванджелина, не поднимая головы от рук. — Младшая сестра беременной горничной, обслуживающей парадные комнаты. Она не имеет в виду ничего дурного.

— Вы общаетесь со слугами?

− Да.

— Почему?

Эванджелина издала стон, все еще не поднимая головы:

— Не знаю, Сьюзен. Должны ли мы это обсуждать?

— А что вы предпочитаете обсуждать? Чем вы там занимались наедине с Лайонкрофтом, после того как я сказала, что сегодня будет день, когда я готова быть скомпрометированной? Или, может быть, он стал для вас столь близким другом, что вы теперь называете друг друга по именам? И насколько вы близки?

На этот раз Эванджелина подняла голову:

— Вы говорите так, будто претендуете на него.

— Моя мать…

— Ваша мать имеет на него не больше прав, чем вы. Когда же вы обе поймете, что он принадлежит только себе и ему наплевать на все планы? Он на вас не женится.