Позже стало ясно, что через них Реддл мог еще и наказывать своих последователей. Они попытались от него избавиться, но с помощью меток, он привёл всех к покорности, взяв с каждого обет. После этого началась открытая война, в которой они нападали на всех подряд. Дамблдор на этом фоне организовал орден Феникса, который боролся против них, а также совершали нападения на неугодных магов, спихивая всю вину на пожирателей смерти.

Наконец, когда Темный лорд пал, все думали, что всё закончилось. Но начались суды. Представителей рода Лестрейндж посадили в Азкабан за нападение на Лонгботтомов, в котором они участия не принимали. Фенрир Грейбек (Сивый) единственный из всех признался, что его посадили за совершенное им преступление, и очень гордился этим. Но в его словах чувствовалась и скрытая боль.

На днях приезжала комиссия магов, которая проверяла условия нашего заключения. Очень рад был увидеть среди комиссии целителя Вурдина, который как меня увидел, чуть не вышиб дверь, за которой я находился. Он передал мне теплую одежду и немного еды. Не знаю, как дальше проходила инспекция, но нас в этот день неплохо покормили, а охранники ходили взмыленные. Но когда комиссия уехала, всё вернулось в своё русло.

С помощью ниток я поделился со своими соседями едой.

— Рон, откуда ты знаешь целителя? И почему он так хорошо к тебе относится? — спросил Долохов.

— Я сдавал ему выращенные магические растения, а после он подготовил меня к сдаче на мастерство по Гербологии.

— Ты ещё скажи, что ты сдал, — с недоверием сказал Долохов.

Я вздохнул и ответил:

— Да, я дважды стал матером. Второе мастерство у меня по боевой магии.

Эта новость произвела фурор. Потом мы обсуждали, как проходит обучение в Империи. Им также понравилась школьная система Трехлесья.

Снова потянулись дни. Когда приходили дементоры, я, как и в первый раз, выставлял вокруг себя сферу, защищаясь от из воздействия, но всё изменилось, когда пришёл Смит. Он сказал, что его переводят с этого этажа. И, насколько ему известно, из-за меня.

Наш разговор слышали остальные и после его ухода меня попытались поддержать.

— Хватит, — повысил голос я, чтобы меня все услышали, — вы всё прекрасно понимаете! У меня, возможно, остались последние часы. Сириус, ты ещё не надумал бежать?

Я каждый день у него спрашивал об этом, раздражая его ещё сильнее. Он мало общался с соседями по крылу. И ему не нравилось, что я разговариваю с ними больше чем с ним. По крайней мере мне так казалось."

"— Нет. Блондинчик! — позвал меня он. — Может ответишь мне на вопрос, с чего ты решил, что я собираюсь бежать? Из Азкабана никто ещё не сбегал. Остров окружен дементорами, и мимо них не пройти.

— Просто знаю, — ответил я.

***

Я сидел и думал, что я могу предпринять. Помощи ждать мне неоткуда. Было страшно.