Смотрит.

Как же наивны окружающие, неспособные разглядеть такие вот очевидные вещи!

Этот вор — явно крепкий орешек. На зоне шел против режима, был в авторитете. Чтобы заставить такого стучать либо сотрудничать со следствием, действовать нужно не силой, а только умом. А еще лучше — устроить ловушку.

Сколько таких ловушек устроил Емельянов в своей жизни! Каких «неподдающихся» не спасла ни их хитрость, ни блатной опыт, когда ловушка умело играла на их гордыне и на воровских амбициях!

Попадись этот ушлый вор ему в руки, опер сумел бы устроить ловушку. Но зачем думать об этом сейчас?

Но Емельянов не мог не думать. Так он тренировал ум. Он видел то, чего не видели обычные люди — доносчиков и воров, скрытых проституток и мошенниц, безответственных разгильдяев и конченых шкурников, барыг, наркоманов, бандитов, стукачей…

Он видел их так, словно смотрел на человека под особым рентгеном, и лучи этого рентгена пронизывали того насквозь. Иногда ему бывало очень неуютно. Но Емельянов смирился с этим. Ему больше не хотелось быть таким, как остальные. Он ценил свой циничный ум.

И четко знал, что не существует людей, неспособных на подлый и циничный поступок. Человек способен на многие крайние поступки, если его задеть. Праведных людей не существует. А вот целиком порочные, без единой светлой и доброй черты — да, таких много, это реальность, их масса.

И, самое главное, благодаря своему циничному уму Емельянов понял одну простую и страшную вещь: не каждого, кто передвигается на двух ногах, разговаривает на понятном языке и имеет тело человека, можно таковым назвать. Иногда это просто биологический организм, в котором не существует ни единой человеческой черты. Лишь звериные инстинкты, хитрость, предательство и жестокость. И полное отсутствие всего того, что формирует человеческую личность. Он знал массу таких примеров.

Тот, кто говорил о том, что в каждом человеке можно найти что-то светлое и хорошее, никогда не работал в уголовном розыске. Емельянов знал другое правило: не каждый человек — человек.

Но вот зато каждый способен стру́сить, донести и предать — надави лишь на нужные точки. И каждый способен на жестокость и зло. Для этого нужно только трансформировать определенные обстоятельства, вот тут уж для каждого человека — свои. И Константин умел делать это виртуозно — подбирать такие обстоятельства, в которых человеческое существо становится трусом, доносчиком, предателем. В этом заключалась бóльшая часть его работы.

Обо всем этом Емельянов думал, сидя в стареньком, дребезжащем трамвае, который вез его в самое знаковое место на свете — в одесскую тюрьму на Люстдорфской дороге, старинный Тюремный замок, расположенный возле кладбища.