Либо тогда, когда власти стремились избежать судебного процесса, который мог бы привлечь внимание общественности.

Госпитализированный в соответствии с «Инструкцией по неотложной госпитализации» человек мог пробыть в психиатрической больнице сколько угодно. В инструкции отсутствовало его право на защиту, пользование услугами адвоката и периодический пересмотр решений о недобровольной госпитализации.

В СССР усиленно строилось все большее количество психиатрических больниц. Если в 1935 году было всего 120 больниц и 33 772 койкоместа, то к 1968 году количество койкомест возросло до 300 550.

С начала 1960-х годов создается также широкая и постоянно растущая сеть тюремных психиатрических больниц.

Диагнозами, которые чаще всего использовались в репрессивных целях, как правило, служили «сутяжно-паранойяльное развитие личности» и уже упоминавшаяся «вялотекущая шизофрения».

Иногда диагноз «параноидальная шизофрения» ставился инакомыслящим, никогда не проявлявшим психотической сиптоматики и впоследствии признанными психически здоровыми. Диссидентам он ставился редко. У них и у отказников была «вялотекущая, малопрогредиентная шизофрения».

Согласно советским правилам, все больные шизофренией должны были находиться на учете в психоневрологическом диспансере. Лица, получившие этот диагноз, автоматически становились на учет в ПНД. Потому, если психиатр трактовал какую-то общественно-политическую самодеятельность как проявление бреда или как «гебоидное состояние с асоциальным поведением», такая трактовка могла автоматически повлечь за собой недобровольную госпитализацию.

Политическим диссидентам часто предъявлялось обвинение по статье 70 (антисоветская агитация и пропаганда) и 190-1 (распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй) УК. Судебным психиатрам предлагалось обследовать тех инакомыслящих, психическое состояние которых следователи сочли не соответствующим норме, и в случае признания политического инакомыслящего невменяемым он согласно решению суда помещался в психиатрическую больницу на бессрочное — до полного «выздоровления» — лечение.

Однако во многих случаях инакомыслящие, привлеченные к уголовной ответственности и направленные на судебно-психиатрическую экспертизу, помещались в больницы специального типа МВД даже без судебного заседания и решения суда, по одному лишь заключению экспертизы, так как формулировки, содержащиеся в законодательстве, далеко не всегда давали возможность осудить за нежелательные высказывания. Экспертное заключение о невменяемости приводило к автоматическому направлению на принудительное лечение, когда факт нарушения закона еще не был доказан.