К тому времени как выставили свет и подготовили фон она как раз подобрала черную кофту, с высоким воротом, под подбородок. Единственная промашка – размер был чуть меньше, чем надо, а потому грудь все равно выделялась. Что вместе с огненно-рыжей шевелюрой выглядело даже слишком сексуально. Но с этим я поделать уже ничего не мог.

— Волосы в хвост, держись уверенно, если что – я буду подсказывать тебе что надо говорить. — сказал я, выдав ей скрытый наушник.

— Стараемся снять одним дублем, не будем задерживать господ военных. — проговорил режиссер, гоняя операторов, световиков и прочий персонал. — Мы готовы, ваше благородие.

— Начинайте. — дал я отмашку, и камера сфокусировалась на лице Ангелины.

— Мотор! — гаркнул режиссер, и привыкшая к боям и взрывам девушка чуть ен подпрыгнула на своем стуле.

— Доброго времени суток, дорогие зрители. С вами передача «солдатская правда» и сегодня мы должны вам рассказать о подвигах и трагедии, которые наполняют ежедневную службу наших солдат на передовой. — глядя в камеру начала повторять Ангелина заученный текст. — Чтобы империя жила спокойно, наши сограждане, солдаты и офицеры, обычные люди и дарники, каждый день льют кровь. И сегодня пришло время приоткрыть завесу тайны.

— Враги империи многочисленны, умны, хитры и беспринципны. Там, где нет сил они берут подлостью, подкупом или обыкновенной трусостью. — продолжила Ангелина, и ведущая поморщилась, явно оставшись не высокого мнения о ее актерских талантах. — Но даже трусливых и слабых нельзя сбрасывать со счетов, ведь ради достижения своих целей и обретения силы они зачастую готовы на куда худшие поступки чем мы думаем.

— Но кто как не жертва такой низкой подлости может рассказать о ней сполна? — произнесла Ангелина, повернувшись чуть в сторону. — Хочу представить вашему вниманию Вениамина Алексеевича Квашнина. Унтер-офицера флота, более трех лет считавшегося погибшим, и все это время прибывавшего в плену у османов. Здравствуйте, Вениамин Алексеевич.

— Здравия желаю, господа офицеры. — ответил угрюмый мужчина инвалид, которого внесли на руках, и усадили на стул рядом с Ангелиной. Режиссер что-то буркнул, свет стал чуть рассеянным, и я заметил, что при таком освещении и углу обзора увечья инвалида почти не видны.

— Уменьшите масштаб, так чтобы они оба попадали в кадр. И сделайте свет ярче. — сказал я, подойдя к режиссеру. Тот недовольно поморщился, но пререкаться не стал, и вскоре изображение на экране предпросмотра захватило офицера целиком.

— Позвольте обращаться к вам по имени? — спросила Ангелина.

— После того как вы меня вытащили из этого ада, хоть на ты. Тем более с такой симпатичной девушкой. — улыбнулся военный.

— Спасибо. — ответила Ангелина, поправив выбившийся из прически локон.