— Отец никогда не пошел на такое. — не слишком уверенно сказал Али.

— Думаешь отец бы вами не пожертвовал? — насмешливо спросила Мария.

— Нет. В смысле, если да, но я имел ввиду не это. — нахмурившись сказал парень. — Отец может нами пожертвовать если это нужно для рода и страны, но он не рискнул бы всем ради сомнительной выгоды и союза с нашими врагами.

— Хорошо, что у тебя нет лишних иллюзий по поводу любви своего отца. — заметила Мария. — Плохо что ты не понимаешь, что он уже вами пожертвовал.

— Зачем ему это делать? — спросил Али, поерзав в кресле.

— Потому что вчерашние враги всегда могут стать если не друзьями, то по крайней мере союзниками.

— ответил я. — А вами он уже пожертвовал, при любом раскладе. Возможно, ты не заметил, сыновья любовь может быть жестока, но именно ты — глава дома Амин, а твой отец — регент. Но сейчас именно он послал тебя сюда, вместо того чтобы уступить трон. А ты, что очевидно, послушал.

— Это была совместная договоренность. — не слишком уверенно проговорил парень. — Я могу в любой момент вернуться, и он уступит трон.

— Правда? Поэтому тебе выделили всего лишь корвет, даже не фрегат? — насмешливо спросила Мария, заставив парня еще больше нахмурится.

— А что с твоими младшими братьями, их давно не видели во дворце.

— Это не то, что я хотел бы обсуждать. — зло буркнул Али.

— Есть большая вероятность что ты даже фактически не сможешь занять трон. Пока его удерживает твой отец, а позже — это сделает один из братьев. — жестко сказал я, и Али едва сдержался чтобы не вскочить. Кулаки сжал до белизны костяшек.

— Они не смогут этого сделать. — наконец с гневом сказал он.

— Учитывая как ты о них отзывался в прошлую нашу встречу…— осторожно начал было я, но меня прервала Фатима.

— Они мертвы. — тихо сказала девушка, после чего я замолчал в недоумении. — Обычай. Как только один из сыновей садится на престол, остальных душат или травят снотворным. Так же у Осман, чтобы не было войны между братьями за власть.

В небольшом кабинете на несколько минут повисла полная тишина, прерываемая только сопением Али-Саида.

— Прошу прощения, и соболезную. — наконец сказал я. — И всё же я должен быть уверен. Отец не мог показать тебе чужие тела?

— Нет. — поджав губы ответил Али, и я помолчал, дожидаясь пока он выдохнет и сам продолжит мысль.

— Я уехал, потому что их матери пока не смирились с утратой и хотят моей смерти. Что же до корабля — он лучшее из того, что есть в Ашхабаде. Пусть он и не сравнится с вашим флотом.

— Граф Рублев показывал мне ведомость, взамен сельскохозяйственной техники вы получили несколько отремонтированных судов черного флота. — заметил я.

— Это не боевые корабли. Не настоящие. — пренебрежительно ответил Али.

— В таком случае действия твоего отца ещё безумнее.