Он даже время от времени вставлял реплики, но думал при этом совсем о другом…"

"Было совершенно очевидно: он поцеловал Анджелину, не думая о последствиях своего поступка. В противном случае, то есть если бы поразмыслил, причем здраво, ни за что не сделал бы такого. И вот теперь… Теперь он снова хотел поцеловать ее. И целовать куда дольше, чем в первый раз. Хотел насладиться ее сладостью и услышать ее вздохи. Хотел крепко прижать к груди и ощутить тепло ее податливого тела.

Странно, что она не рассердилась, когда он поцеловал ее. Только очень удивилась. Но это вполне понятно.

Он и сам был поражен. Вообще-то он приехал лишь для того, чтобы сказать ей, что согласен на обман. Пусть ее отец считает, что они поженятся к концу сезона.

Но благодаря экономке, позволившей им остаться наедине, Харрисон поцеловал Анджелину и теперь подумывал, не стоило ли ему отказаться от своего давнего решения никогда не добиваться благосклонности леди, влюбленной в другого джентльмена.

Было очень приятно узнать, что Анджелина с офицером ничего друг другу не обещали. Возможно, ее чувства к нему всего лишь девичье увлечение, а не вечная любовь, о которой обожают писать поэты.

Но окончательно все выяснится только тогда, когда капитан вернется в Лондон. Ведь иногда первую любовь труднее всего забыть… У него у самого имеется подобный опыт.

Было время, когда он считал, что никогда не избавится от страстных чувств к Мадди, принадлежавшей не ему, а его брату. Но теперь, когда их обоих не стало, Харрисон был рад, что примирился с тем, что эта женщина стала женой его брата. И не важно, что ему потребовалось кругосветное путешествие, чтобы справиться с любовью.

Некоторые вещи стоят той цены, которую приходится за них платить.

Но как же оценивать его чувства к Анджелине? Непонятно, благословляла его судьба или снова проклинала. Скорее второе. И это проклятие будет постоянно преследовать его. Неужели он обречен желать только тех женщин, чьи сердца отданы другим?

Через некоторое время Торнуик наконец-то увидел, как в зал вошли леди Рейлбридж, Анджелина и ее отец. На Анджелине было платье из светло-оранжевой ткани, прекрасно оттенявшей ее алебастровую кожу и золотисто-каштановые волосы.

Харрисон уже собирался извиниться перед джентльменами, с которыми стоял, но тут вдруг увидел, как к ней приблизился какой-то молодой человек, они о чем-то заговорили, а потом ушли танцевать.

После этого Анджелина танцевала еще с тремя джентльменами, но как только последний из них проводил ее к баронессе, Харрисон подошел к ним и сказал:

– Леди Рейлбридж, мисс Рул, мистер Рул, добрый вечер.

После обмена любезностями граф добавил:

– Вы уже несколько раз танцевали и, наверное, не успели отдышаться, мисс Рул.