– Могу вас заверить, – продолжала мисс Рул, – что терпеть не могу, когда со мной обращаются, как с призовым жеребцом, которого хотят приобрести.

– С кобылой, – поправил Харрисон, решив перевести беседу в шутливую тональность. – В этом случае вы были бы кобылкой, а не жеребцом.

Анджелина в раздражении фыркнула:"

"– Я знаю разницу, милорд. А о жеребце заговорила просто для примера.

Кто-то толкнул его в плечо, и Харрисон понял, что музыка уже зазвучала. Танцоры выходили на середину зала, но он даже не пытался увлечь девушку в танце. Их тет-а-тет был куда интереснее.

Подступив к ней поближе, Харрисон тихо сказал:

– Не сомневаюсь, что вы знаете разницу. Но все же «кобылка» звучит гораздо приятнее.

Мисс Рул вскинула подбородок и гневно взглянула на него. Глаза ее сверкали, а губы были крепко сжаты. Шагнув к ней еще ближе, Харрисон уловил сладковатый запах ее волос и аромат духов. Ох, его неудержимо к ней влекло…

А она, поморщившись, проговорила:

– Да, конечно. Признаю, это был неудачный выбор слова. Мне не следовало говорить о себе, как о лошади.

Харрисон едва заметно улыбнулся. Ему понравилось, что она не так-то легко сдается. Взглянув на грудь девушки, он вдруг подумал: «А ведь она и впрямь… мне „подходит“. Более чем».

– Лошади – прекрасные животные, мисс Рул, грациозные и гордые, как вы. Мне нравится то, что я вижу, когда смотрю на вас, – тихо произнес он.

Анджелина прерывисто вздохнула. Глаза ее округлились, а губы образовали прелестное «о». И в тот же миг Харрисону захотелось привлечь ее к себе и поцеловать.

– Я не хочу выходить за вас, потому что мое сердце принадлежит другому, – внезапно выпалила девушка.

Харрисон же оцепенел от неожиданности. У него даже перехватило дыхание. Но если так, какого черта?! Почему его хотят женить на женщине, которая любит другого?

Чуть отступив от собеседницы, Харрисон пробормотал:

– Если ваше сердце принадлежит другому, почему же вы не выходите за него?

Анджелина судорожно сглотнула. И он увидел, как бешено бьется пульс в ложбинке у ее горла. Впервые после их встречи она окинула взглядом зал.

Очевидно, не отыскав того, кого высматривала, она вновь взглянула на графа и тихо сказала:

– У моего отца есть свои причины.

Да, разумеется. И именно отец заставлял ее выйти замуж. Но почему? Ради титула? Денег? Может, тут что-то тайное и зловещее? Или же отцу просто не хотелось, чтобы дочь вышла замуж за человека, которого любит?

Но какая разница, в чем причина, если ее сердце принадлежит другому? И это обстоятельство все меняет. Он не имел ни малейшего желания ввязываться в семейную свару между молодой леди, ее отцом и поклонником. И уж конечно, не имел желания тащить в постель женщину, у которой на уме другой мужчина.