Из горла ее то и дело вырывались стоны, голова кружилась от наслаждения…

– Больше, Харрисон, хочу больше…

Вместо ответа он провел ладонью по ее ноге и поднял подол сорочки до талии. Его ладонь легла ей на бедро, затем скользнула по животу, после чего пальцы коснулись теплых складок между ног. Анджелина инстинктивно приподняла бедра, а он осторожно развел пошире ее ноги и принялся ласкать лоно, наполняя все тело девушки наслаждением, заставляя стонать и извиваться в полном самозабвении. Неведомые ей прежде чудесные ощущения накатывали на нее волна за волной, и она, закрыв глаза и запрокинув голову, стонала все громче и громче.

Внезапно Харрисон чуть отстранился и прошептал:

– Наверное, еще рано. Надо, чтобы ты полностью расслабилась, прежде чем я войду в тебя.

– Нет!.. – выдохнула Анджелина. – Не останавливайся. Быстрее…

– Подожди, я сейчас.

Харрисон принялся снимать бриджи, а через несколько секунд, отбросив их в сторону, схватился за ее рубашку. Анджелина помогла ему, и они начали целоваться как безумные. Минуту спустя он приподнялся над ней и, глядя в глаза, прохрипел:

– Анджелина, ты ведь знаешь, чего ожидать?

– Да, – ответила она, но тут же, покачав головой, добавила: – Хотя… не уверена.

– Тогда доверься мне.

– Я тебе доверяю.

Он снова стал целовать ее, и она отвечала на его поцелуи с таким же неистовством. В какой-то момент, почувствовав, как в нее входит возбужденная мужская плоть, она на мгновение замерла, потом тихо вскрикнула от боли.

– Так и должно быть, – прошептал Харрисон. – Сейчас пройдет.

– Да, знаю.

Легонько помассировав пальцем ее бугорок, он спросил:

– Боль ушла?

– Да… – ответила она с улыбкой, прижимая его к себе.

Через несколько мгновений он начал медленно двигаться, проникая в нее все глубже и при этом постоянно целуя. Его движения были уверенными, но осторожными, и вскоре Анджелина, уловив их ритм, стала приподнимать бедра ему навстречу. И с каждым движением в ее теле словно копилось напряжение, а потом… Произошло нечто вроде взрыва, и этот взрыв наполнил ее блаженством и ослепительным наслаждением, так что она, казалось, забыла обо всем на свете – сейчас для нее существовали только эти божественные ощущения. Тело ее все еще содрогалось, а Харрисон замер на мгновение, потом тихо застонал и, осторожно опустившись на нее, придавил к матрасу всей своей тяжестью.

Несколько минут они лежали без движения; затем, чуть шевельнувшись, Анджелина спросила:

– А что, это всегда бывает… так замечательно?

– Да, всегда, – с улыбкой ответил Харрисон. Перекатившись на бок, он увлек Анджелину за собой. Крепко прижав ее к себе, проговорил: – Ты ведь знаешь, что теперь, взяв твою девственность, я сделал тебя своей? Никому тебя не отдам.

– Вот и хорошо, Харрисон.