Такое случается иногда, технический сбой – и приходит получателю абракадабра. Вернее, такое случается при электронной переписке по компьютеру. Но…

– Три точки, три тире, три точки… – пробормотала я, глядя в предрассветную осеннюю муть. Не люблю ноябрь: всё серое, голое, мрачное. – СОС. Спасите наши души…

И лишь в этот момент осознала, что именно произнесла. Азбукой Морзе я не владела, ни одно иное сообщение никогда в жизни бы не разгадала, но сигнал бедствия «SOS» был настолько распространённым в кинематографе, музыке и книгах, что значения этого сочетания точек и тире не знал только совсем уж глупый, невнимательный и склеротичный человек.

И, похоже, я как раз такой глупый и склеротичный человек. Меня оправдывает лишь то, что послание застало врасплох, разбудив внезапно, и голова не соображала. Но от кого? Номер отправителя мне совершенно точно неизвестен.

Осознав всё, я взъерошила и без того спутанные и лохматые волосы и поспешила обратно в комнату. Перевела телефон в режим нормального приёма, вновь вошла в полученное сообщение, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации и я вижу именно то, что вижу.

– СОС, – мрачно прочитала я и перевела с морзянки на русский: – Спасите наши души. Всё-таки я не брежу.

После этого тяжело вздохнула и выбрала функцию «позвонить».

Гудок. Второй. Третий… Я собралась уже сбросить звонок, как вдруг мне ответил усталый и слегка охрипший женский голос:

– Да?

– Что случилось? – сразу перешла я к сути. – Слушаю.

Наверное, следовало сначала спросить, с кем я вообще говорю. Но я почему-то сказала то, что сказала.

– А… – явно растерялась моя собеседница. – А вы кто?

– А вы кто?

– Ирина.

– А я Агата. Говорите, Ирина, я слушаю.

Потрясающий в своей абсурдности разговор в начале пятого утра."

"– У меня муж умер… – внезапно всхлипнула женщина. – Вчера. Сердце, и… А я совсем одна осталась. И мне незачем жить, ведь Серёжи больше нет.

– Э-э… – выдала я многозначительно.

Ну никак не ожидала, что мне вот так возьмут и правда сообщат что-то ужасное. Тем более что никакой Ирины я знать не знаю. Точнее, Ирины в знакомых у меня имеются, и не одна, но молодые и незамужние. А этой женщине уже явно не двадцать лет.

– Совсем незачем? – чувствуя себя круглой дурой, спросила я.

– Совсем, – вновь всхлипнув, подтвердила вдова неведомого мне Серёжи.

Мы помолчали. Она негромко плакала в телефонную трубку, я думала о том, как меня угораздило попасть в такую неловкую ситуацию. Ирине я сочувствовала, но не очень понимала, при чём тут я и что нужно говорить. Я ведь не психолог, не служба поддержки, и мы даже не знакомы.

– А вы чем занимаетесь? – чтобы хоть что-то сказать, спросила я.

– Я Серёжины дела веду. Вела…

– И всё?

– И всё.

– Так.