Села, оглянулась и сдавленно вопросила:

– Какая лошадь по мне проскакала?

Из-за стойки регистрации раздалось возмущённое сопение. Я тут же бросила вопросительный взгляд на целителя, но ответила иронично усмехавшаяся нагайна:

– Не лошадь. Призрак волка.

– Что? – не поняла я, поднимаясь на ноги с помощью цейлина.

– Призрак волка, – повторила госпожа Ирраид-Гарра и кивнула в сторону стойки.

– Призраки не могут быть такими тяжелыми, – вполне резонно возразила я.

Оглянулась в поисках чего-нибудь увесистого. Страшно же. Мне вот только волков в отеле не хватало. Да ещё призрачных, во что я не верю, кстати. Потоптал он меня так, что чуть дух не вышиб.

Не найдя взглядом ничего, кроме тяжёлой фарфоровой вазы, я цапнула её и крадучись начала обходить стойку сбоку, чтобы заглянуть за неё.

Ещё шажочек. И ещё один. Показались совершенно не призрачный белый бок, хвост, стукнувший с вполне ясным звуком об пол, острое крупное ухо… Поняв, что прятаться уже бессмысленно, их обладатель переступил на лапах и высунул морду.

Наглую, белоснежную, зубастую, весёлую морду! Эта мохнатая скотина, из-за которой у меня точно синяки на спине останутся (надо Ориэлю сказать), смотрела на меня и улыбалась во все свои сорок два зуба."

"Почему сорок два? А я точно знаю, так как был у меня короткий период увлечения темой оборотней и их звериной ипостаси, спасибо кинематографу. Вот и всплыло в памяти. У здорового взрослого волка на верхней челюсти двадцать зубов, а на нижней – двадцать два. Помню, меня очень удивляла эта асимметрия.

И сейчас все эти сорок два зуба мне демонстрировал в довольном оскале здоровенный белый мохнатый волчара. Потому как размерами эта особь явно превышает земных животных. Навскидку, он высотой в холке с очень крупного дога. А обычные земные зубастики всё же ближе к овчаркам. Да и судя по разумным глазам, это не обычное животное.

– Оборотень? – спросила я, на всякий случай примерившись вазой, чтобы дать по башке, если вдруг по мне снова решат пробежаться.

Наглый вторженец помотал головой и совсем по-собачьи вывалил язык. Я покосилась на его хвост.

Хм. Непонятно. Насколько помню из книги повадки волков и картинки с их мимикой, вот такая ощеренная морда с псевдоулыбкой и свешенным языком – это признак испуга или опасности. Но хвост-то у него опущен, лишь кончик смотрит вверх. А это вроде как признак дружелюбности. Поведение волков ведь отличается от собачьего.

Нет, не сходится. Либо же я за давностью подзабыла детали описания волчьей натуры.

– Прыгнешь – получишь в лоб! – потрясла я своим фарфоровым оружием.

Волк втянул язык, но при этом затрясся, словно смеётся. А потом и вовсе прикрыл морду одной лапой.

– Так, вот не надо мне тут фейспалм[12] изображать! – возмутилась я.