Руки дёрнулись, и Боря тут же перехватил, шепнув с другой стороны:

– Что, понравилось со связыванием, Танюш? Так сейчас повторим, детка.

Нет. Нет, нет. Снова эта ужасная беспомощность, нет, она не хотела снова переживать это!

– Держи за спиной, – повелительно бросил Борис, продолжая размеренно двигать уже двумя пальцами внутри неё, а большой поглаживал и дразнил чувствительный бугорок, уже тяжело пульсировавший от ласки.

Дыхание Тани сбилось, стало тяжёлым, и как она ни сопротивлялась, но возбуждение медленно и неотвратимо захватывало тело. Ему хотелось удовольствия, и бёдра уже сами приподнимались навстречу руке Бориса, подстраиваясь под ритм, мышцы сжимали его пальцы, втягивая глубже. Было стыдно, было жарко, злость стучалась в виски, мешаясь с удовольствием, и всё смешалось в терпкий коктейль, круживший голову и плавивший кости. Она откинула голову на спинку, закрыв глаза и запретив себе думать. Пусть… пусть сейчас будет так. Это чисто физиология, не имеющая ничего общего с эмоциями.

– У-умница, во-от, – раздался довольный голос Жени, и Татьяна почувствовала, как его рука распахнула расстёгнутую блузку."

"Горячие губы накрыли торчащую вершинку прямо через кружево, втянули в себя, язык обвёл, легонько надавив. Контраст шершавой ткани слишком чувствительного, напряжённого соска отозвался вспышкой острого удовольствия, отчего тело Тани выгнулось, а с губ сорвался прерывистый вздох. Ноги сами раздвинулись шире, юбка задралась уже до пояса, ничего больше не скрывая от жадных взглядов Самсоновых. Между ног всё жарко пульсировало, пальцы Бориса легко скользили по влажной плоти, размазывая выступивший сок, то и дело задевая набухший бугорок, проникая внутрь, заставляя желать большего. Это было даже не желание, не страсть – похоть в чистом виде, тело жаждало, чтобы его как следует оттрахали и удовлетворили голодную пустоту, кусавшую низ живота. Просто животные инстинкты…

Женя зубами стащил мокрое кружево, и прихватил тугой бутон, чуть оттянув, мешая удовольствие с искорками боли. С губ Татьяны сорвался всхлип, перешедший в короткий стон, она снова выгнулась, подставляясь под грубоватую ласку и желая ещё, ещё. Ох, да, она уже была готова, между ног всё истекало от разбуженного возбуждения, и хотелось не пальцев, а чего-то посущественнее. Твёрдого, горячего, заполняющего до самой глубины…

Словно почувствовав, о чём она думает, Борис одним движением усадил Мельину на колени, обхватил попку, придвигая ближе, сжал упругие полушария. Она от неожиданности открыла глаза, встретившись с его тёмным, полным откровенного желания, взглядом и отчего-то задохнулась от странного предчувствия.

– Расстегни, – хрипло скомандовал он, и Таня покорно потянулась к ширинке, сглотнув вязкий ком в горле.