Переступив порог, Иоанна сразу направилась к гардеробу, бросив через плечо:

– Марш в ванную, я пока выберу что-нибудь подходящее.

Противиться командному тону у Златы желания не было, и она поспешила в ванную, чтобы привести себя в порядок. Поплескалась под теплой водой, избавляясь от кухонных запахов, потом тщательно расчесала влажную шерсть и волосы, мимолетно пожалев о том, что магия на нее не действует, и вернулась в спальню. Там на кровати уже лежал наряд из зеленой с бронзовым отливом тафты, украшенный тонким золотистым кружевом и бисером. Просто и вместе с тем элегантно, вполне подходящее для принцессы, пусть и немного ненастоящей.

– Вот, а с волосами сделаем вот так, – Иоанна подхватила локоны с двух сторон и закрепила заколками, потом отошла и полюбовалась, довольно улыбнувшись. – Ну, ты готова, дорогая моя.

– Ага, – немного нервно улыбнулась в ответ Злата. – Ну, я пошла?

– Иди, иди, – милостиво кивнула Иоанна. – Дорогу помнишь?

– Помню, – кивнула рыжая аррини.

– Вот и отлично, удачи тебе там. – Анни наклонилась и коснулась губами щеки Златы.

Она вышла в парк через ближайшую террасу, не желая сталкиваться с придворными и вообще с кем-либо.

Заветный флакончик лежал в кармане, красиво упакованный в коробочку; павильон, как надеялась Злата, уже должны были подготовить к ужину и накрыть стол. Только бы обошлось без сюрпризов, тем более неприятных! Иоанна пообещала, что им никто не помешает, и Злата на это очень надеялась. Ей правда хотелось ясности в их отношениях, обижается ли еще Юлиан, и вообще что же между ними в конце концов происходит."

"Над парком между тем разгорался роскошный закат. Оранжевые и розовые переливы, переходящие в лиловый и синий, редкие перышки перламутровых облаков – у Златы вырвался вздох восхищения, она невольно замедлила шаг, отвлекшись на природу.

Изредка долетали смех и голоса гуляющих придворных, но не в том направлении, куда шла Злата. Стражи она так и не увидела – наверное, это Эрик постарался, чтобы ее не было заметно. С каждым шагом, как она приближалась к заветному павильону, волнение возрастало и самым предательским образом начали дрожать коленки. Сердце металось в груди, сбивая дыхание, и ей уже было не до любования красотами природы. В этом уголке парка царила тишина, только иногда слышалось негромкое чириканье какой-то пичуги, и здесь, под сенью деревьев, сгущались мягкие сумерки. Правда, фонари еще не горели, надобности в них пока не было.

Злата свернула последний раз, оказалась на полянке с павильоном и замерла, удивленно оглядываясь. Пространство освещалось множеством золотистых искорок, реявших в воздухе, оседавших на листве и цветах, и эти искорки придавали атмосфере долю романтики и уюта.