С этого – то, с пустоголового, с волка твоего, спросу нету никакого, так что ровно одна останесси… ты погодь, есть у меня мысля одна… на чёрный день берёг, да хто ж знал, что он так скоро наступит?

Домовой умчался, бодро мелькая лаптями, залез в кладовку, и принялся там рыться, нещадно ругая бедную бабулю.

- Нет, вы токмо полюбуйтися на это дело? Вот Анька чо делает? Взяла и засунула тулупчик такой справный в ентое срамное место! Да ему же сносу нет – далее домовой показался с немного побитой молью и слегка облезшей курткой из дублёной кожи.

Он показал мне свою находку и нырнул обратно. Далее следовало одно открытие за другим, так что до нужной ему вещи мы добрались не скоро. Но вещица стоила того, чтобы подождать – это была та самая тачанка на колёсах, которую я видела у соседских старух.

- Вот, глянь, прелесть какая! Я уж и не знаю, для каких целев бабка твоя тачанку ету купляла, токмо для меня лучшее пристанище.

Донатий выкатил эту тележку с грохотом и около трёх минут любовался на неё, после чего ловко залез внутрь, слегка там повозился, и решил, что он готов к выходу в свет. Жемчуг смотрел за всеми этими приготовлениями с особой внимательностью, и с удовольствием пошёл гулять ещё раз.

Одним словом, когда мы вышли из подъезда, на улице было уже совсем темно. Донатий немного высунулся из тачанки, и говорил мне, куда мне стоит поворачивать. Одно из колёсиков импровизированного прибежища домового не работало, и издавало неприятный скрежет при движении. Во дворах было достаточно много прогуливающихся собачников, но на меня всё – равно обращали внимание. Быть может, из-за крупного животного волчьего окраса, которое спокойно дефилировало рядом со мной. Ну или из-за того, что я передвигалась с удивительным грохотом, не забывая при этом беседовать сама с собой…

Пройдя буквально пару минут, мы вышли к большому и хорошо освещённому рынку со множеством автомобилей рядом с ним.

- Давай, подруга, шуруй увереннее. Да не бойся ты! Иди смело. Двери сами откроются… вот дура… и чо ты шарахаешься, иди дальше – глухо доносилось из сумки.

Я была красная, как рак, но старалась чётко следовать инструкциям, которые щедро и немного хаотично раздавал нечистик. Во-первых, Жемчуга мы должны были оставить снаружи здания, кроме того, нельзя было раскланиваться с проходящими мимо людьми, здороваться с хорошо одетыми торгашами и ни в коем случае не стоило торговаться о стоимости товара. Запомнив все эти странности, я гуляла по огромному рынку, любуясь на голоса многочисленных зазывал. Они рассказывали о выгодных акциях, из которых следовало, что, ежели купить два батона колбасы, то маленькая упаковка сосисок давалась бесплатно…

Я, не медля не секунды, поспешила в колбасные ряды.