Очевидно, я приучила себя к сексу с подросткового возраста, что, по его словам, могло быть реакцией на сексуальное насилие или изнасилование.

Ни того, ни другого со мной не случилось.

Поскольку я никогда не рассказывала своему психотерапевту о прошлом, он, вероятно, списал это на одну из этих причин и классифицировал меня в своих аккуратных папках как еще одну статистику.

Это далеко не так. Таким людям, как я, нужна специальная категория, посвященная им.

Джонатан водит пальцем вверх и вниз, и когда не получает желаемой реакции, то обводит мой клитор. Ничего.

Не имеет значения, делаю ли это я или кто-то другой. Быть мокрой это миф, о котором я только читала.

Все еще поглаживая мой клитор, он погружает в меня палец. Сопротивление реальное, и я морщусь от дискомфорта.

Он выходит, но держит его у моей киски, как надвигающуюся угрозу.

— Ты мертва. Увлекательно.

Увлекательно, серьезно? Понятия не имею, какой реакции я ожидала, но не этой.

В прошлом, как и буквально много лет назад, всякий раз, когда кто-либо из моих предыдущих сексуальных партнеров прикасался ко мне и узнавал, что то, что я им говорила, на самом деле правда, это задевало их мужское эго."

"Некоторые продолжали в том же духе и просто использовали мое тело. Другие перепробовали все, чтобы быть коронованными как те, кто наконец сделал меня влажной или восприимчивой к сексуальному удовольствию. Когда это не срабатывало, они уходили и больше не возвращались. Не то чтобы я когда-либо искала отношений.

То, как Джонатан находит это увлекательным, сбивает меня с толку, как и все остальное в нем. Я даже не могу сказать, является ли «увлекательно» его обычной саркастической реакцией или он искренен.

— Что случилось, дикарка?

— Возможно, ты захочешь рассмотреть смазку. Ты сможешь войти и...

Шлепок.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда звук разносится в воздухе, и вскоре после этого моя ягодица загорается.

Он только что... отшлепал меня?

— Когда я задаю вопрос, я ожидаю прямого ответа, Аврора.

— П-почему ты это сделал?

Я выдыхаю, голос дрожит и совсем неправильный.

Его ладонь снова ложится на мою задницу, и я толкаюсь у него на коленях. Мои вялые руки сжимаются, желая схватить что-нибудь. Что-нибудь.

Мой единственный вариант — это его бедро, но я отказываюсь держаться за него.

— Сделал что? — он еще раз шлепает по моей разгоряченной коже. — Это?

— Дж-Джонатан...

О боже мой. Что, черт возьми, не так с моим голосом? Почему он такой хриплый и почти похож на стон?

— Имеются возражения, Аврора?

Когда я молчу, он гладит мою кожу, и мои глаза закрываются от успокаивающих ласк.

— Согласно твоим условиям, я могу делать, цитирую, «все, что мне заблагорассудится». Я мог бы добавить, что это было очень опрометчиво с твоей стороны.