Я не прощу тебе, если ты хоть как-то их обидишь.

— Если ты хочешь, чтобы я что-то сделал, попроси вежливо.

— Пожалуйста.

Его губы растянулись в небольшой улыбке.

— Хорошая девочка.

Я пытаюсь игнорировать румянец, который покрывает мою кожу под платьем, и прочищаю горло.

— Это значит «Да»?

— Я подумаю над этим.

— Наконец-то! — Лейла выглядывает из входа, фартук обернут вокруг ее талии. Должно быть, они очень заняты, если она помогает. — Почему вы, ребята, притаились в углу? Мне пришлось выгнать Сэма из соседней комнаты, чтобы защитить ваш стол.

— Извини, Лей, — я выпрямляюсь.

— Черный пояс, — глухо приветствует Джонатан.

— Джонни, — подражает она его тону.

— Владелец бизнеса, боец карате, а теперь еще и официантка. Есть ли что-нибудь, что ты не можешь сделать?

— Душить миллиардеров. Но я подумываю о том, чтобы добавить это в свое резюме.

Я разражаюсь смехом, и она тоже. Джонатан лишь сужает глаза, пока мы следуем за ней.

За те годы, что я знаю Лейлу, ресторан Хуссейни сильно обновился. Это традиционный ресторан, где подают блюда североафриканской и пакистанской кухни. Их фирменное блюдо — кебаб и кускус, который я люблю до смерти и всегда уламываю Кензу дать мне его на вынос, хотя она говорит, что его нужно «украсить» как следует.

В ресторане царит домашняя атмосфера и уютный декор с марокканскими подушками и традиционными красочными тунисскими коврами. Каждый стол наполовину отгорожен от другого тонкими занавесками. Есть места, где можно сидеть на полу, а вокруг других стоят столы с подушками вместо стульев. Мягкий белый свет добавляет определенную атмосферу, умиротворяющую.

Слово «Халяль» написано на английском и арабском языках в верхней части приемной.

Я опускаю голову, чтобы не зацепиться за шторы, тогда как Джонатан просто отодвигает их со своего пути. Он такой тиран, который не ценит красоту.

— Аврора, — нас останавливает голос Малика, брата-адвоката Лейлы и единственного брата Хуссейни, живущего сейчас в Англии.

Он намного выше своей сестры, у него смуглая кожа, как у его отца, и он унаследовал поразительный лесной цвет глаз своей матери. У него подтянутое и мускулистое тело, и я всегда считала его сексуальным, как грех.

Но только издалека. Потому что он брат моей лучшей подруги, а я не хотела потерять ее, что и произошло бы, если бы ее брат узнал, какая я непутевая.

Поэтому я обычно просто довольствуюсь безобидным флиртом.

— Малик, как дела? — я улыбаюсь.

— Великолепно. А у тебя?

— Отлично. Мне кажется, или ты набрал немного мышц?

— Да, приятельница, — говорит Лейла от его имени. — Он вкалывал в спортзале.

— Перестань говорить как гангстер, Лейла, — говорит он ей.

Она корчит ему рожицу, но он не обращает на нее внимания и снова обращает внимание на меня.