Джонатан мог поставить меня на колени, он мог использовать мой рот, но не только его сила присутствует в этой комнате.

Моя сила тоже здесь, и скоро он почувствует ее.

Скоро она возьмет верх над его силой.

— Я собираюсь кончить в это горло, а ты все проглотишь.

Я судорожно киваю, мои пальцы покалывает от желания прикоснуться к себе и облегчить боль между ног или напряженную пульсацию в сосках.

Но я не делаю этого.

Потому что это будет означать мое удовольствие, а это не так. Это его наказание, и я за него заплачу.

Стоны Джонатана раздаются в тишине комнаты и ударяют внутри меня, когда он опустошается глубоко в мое горло. Он проникает так глубоко, что я почти ничего не чувствую.

Он вырывается.

— Глотай. Не теряй ни капли.

Мой язык выныривает, чтобы лизнуть гладкую кожу его члена. Я дышу так тяжело, что моя грудь поднимается и опускается от этого движения.

Он наблюдает за мной с нечитаемым выражением лица, и я почти чувствую приток силы, исходящий от нас обоих.

Вымыв его, я демонстративно облизываю губы, и мы оказываемся в ловушке взглядов друг друга. Пока он думает, что выиграл битву, война еще далека от завершения.

Не говоря ни слова, я поднимаюсь на ноги и вальсирую к его кровати. Я скольжу под одеяло и стараюсь не обращать внимания на то, что его лесной аромат, сплетенный с пряностями, окружает меня, как вторая кожа.

Это так чертовски правильно, и в то же время так чертовски неправильно, табуировано и запретно.

Не то чтобы меня это сейчас волновало. У меня есть цель, и я ее достигла.

— Жду, когда будешь готов, — говорю я с уверенностью, которой не чувствую.

Джонатан остается на месте некоторое время, его член становится полутвердым с каждой секундой.

О, Боже. Ему может быть около сорока, но он обладает выносливостью двадцатилетнего мужчины.

Он снимает рубашку и одним движением спускает брюки и трусы.

Видеть его голым никогда не надоедает. У него мускулистое, но худощавое тело, приятное для глаз. Смотрится хорошо. Это пиршество.

Я останавливаю себя, чтобы не смотреть на него, когда он присоединяется ко мне.

Его взгляд не читается, когда он ложится на спину. Я ожидаю, что он проигнорирует меня и уснет, но он тянет меня на себя.

Боже...

Я задыхаюсь, когда мои груди прижимаются к его твердой груди, а мои ноги оказываются между его раздвинутыми ногами. Его эрекция упирается мне в живот, и любое мое движение только усиливает его.

Поза кажется такой близкой, такой... интимной.

То, что он никогда не предлагал.

— Я могу спать на матрасе, — предлагаю я.

Джонатан, может, и крупнее, но я не такая худая. В нем около шестидесяти пяти килограммов.

— Ты спишь там, где я хочу.

— Но...

— Моя кровать. Мои правила.

Я поджимаю губы.

— Или ты можешь уйти.

— Этого не случится.