Адской жаждой и адской болью. Убить тварь хочется за игру эту, мне непонятную.

— А в глаза говорить не учили? Или страшно правду, а? Испугалась? Ты так от каждого своего еб***я прячешься, или мне повезло больше всех?

— Больше всех.

Ударила по щеке, а у меня потемнело перед глазами, сгреб ее за волосы за затылок.

— Сука ты, Зоряна.

— Убирайся. Я охрану позову. Ты кем себя возомнил? Пошел вон.

Сильнее волосы ее сжал, так, что от боли в глазах у нее слезы блеснули.

— Так я и есть твоя охрана, вот пришел беречь и защищать. Цени.

Она вдруг мне в лицо ногтями вцепилась и толкнула за дверь, захлопнула с грохотом.

— Вон пошел. Не преследуй меня. Уйди. Дай дышать спокойно, спать дай, жить дай без мыслей о тебе. Уходиии. Не могу я так большеее. Понимаешь?"

"Долбаная истеричка, да что с ней такое делается? И слышу плачет. Навзрыд плачет. Толкнул дверь и сгреб в охапку, а она тут же руки вскинула и за шею обняла, в волосы мои вцепилась и губы мои своими солеными нашла, но едва я впился голодно в ее рот, тут же уперлась руками в грудь.

— Нет. Нееет. Уходи. Не хочу. Не могу так.

— Как так? — от злости кровь шипит в венах, как кислота, весь контроль уже взорвался к такой-то матери. — Как так, Зоряна?

Тяжело дыша, смотрит на мои губы, и слезы на длиннющих ресницах блестят, а меня трясет от ее близости, от груди маленькой под полосками платья, от запаха ее запредельно вкусного. И от похоти бешеной, разрастающейся с каждым ее горячим вздохом и подрагиванием век. А потом вдруг кидается снова мне на шею и губы мои своими находит, язык мне в рот проталкивает и мои ладони к груди своей жмет.

— Трахни меня, Олег, слышишь? Трахни сейчас. Изголодалась по тебе. Чувствовать тебя хочу.

Б***ь. Сууууучка. Б***ь. Это ее ""трахни сейчас"", и меня рвет на части от адского возбуждения и от этого эгоистичного желания дать ей все. Именно эгоистично дать. Потому что это ментальный гребаный оргазм — видеть, как она извивается от наслаждения, как кончает для меня. Это похлеще своего собственного, это нескончаемая пытка и разрывающийся от боли член, лопающиеся от похоти яйца и картинки перед глазами, как трахаю ее остервенело во все ее отверстия. Недели голода и неизвестности. Этот голос с придыханием. Ведьма проклятая, какая же она ведьма. За горло ее схватил, отстраняя от себя и дверь закрывая на ключ.

Содрал одну полоску ткани. Затем другую. Обнажая грудь, от вида которой член закаменел и заныл.

Резко сжимаю ее руки одной рукой, а второй обхватываю упругое полушарие груди, направляя сосок себе в рот и кусая с уже звериным рычанием.