Достаточно этого взгляда ей в глаза, чтобы перестать дышать. Именно перестать. Очень маленькими глотками, чтобы сердце не остановилось от осознания, насколько я обезумел от непонятной адской жажды по совершенно незнакомой мне женщине. Она сама набросилась на мой рот. Резко, неожиданно, со стоном, от которого по моим, натянутым до предела, нервам, прошла дрожь возбуждения. Запах ее дыхания ворвался в горло, в легкие, одурманил мозги, и я стиснул ее скулы ладонью, впиваясь сильнее в мягкие горячие губы, проталкивая ей в рот свой голодный язык, сплетая с ее языком, вылизывая его по всей длине и с силой удерживая за затылок, чтоб не увернулась, потому что я целовать ее хочу до исступления, до изнеможения, до ломоты во всем теле. Это даже не возбуждение — это какая-то лихорадка, когда с голода хочется жрать грязными руками, не запивая, давясь до боли в груди и дрожи во всем теле и руках. Кусаешь сам себя за губы и за пальцы, издаешь звериные звуки первобытных инстинктов — насытиться. Пусть до смерти. Пожирать, вгрызаться, сжимать и впиваться, сходя с ума от удовольствия, наконец-то почувствовать ее запах и вкус у себя во рту. Оторвался на мгновение, усмехаясь, когда потянулась за моими губами, а я за затылок удержал:

— Кто за кем следил. Да? Ты за мной ехала? Откуда ты здесь?

И вдруг так нагло прямо мне в губы.

— Да, я за тобой. Арестуешь или накажешь? Меееент.

Не хочу ни о чем больше говорить и спрашивать. Время тратить. Я слишком долго ждал. Все эти дни? Нет, мне кажется, я ждал ее какую-то гребаную вечность. Так ждал, что я от голода озверевший и полумертвый. Меня трясет. Смотрю на нее со злой жаждой, от которой дрожат руки и мгновенно взмокла спина. Рывком к себе за волосы. Грубо от того, что манила меня и исчезла так надолго, от того, что не знал, кто она, и сдохнуть хотел от ломки по ней, от того, что я даже имени наркотика своего не слышал ни разу, а уже плотно сижу на нем. Грубо, потому что от похоти свело яйца и выделилась слюна. Без единого слова пожирал ее губы, расстегивая пуговицы пальто, срывая их в нетерпении, проталкивая язык прямо к горлу. Сжирая каждый ее вздох. Сладкая. Насилую ее рот, разрываю его яростными толчками языка и укусами за губы, в такой же лихорадке юбку на пояс, подхватил под ягодицы и вверх, впечатывая в стену, продолжая с рычанием целовать. В марево сумасшествия ворвался назойливый звук ее звонка. Она тут же дернулась в моих руках, но я не выпустил, проводя жадно ладонью по бедру над резинкой чулка и поднимая ее еще выше, придавливая всем телом."

"Она пытается от губ моих оторваться, но я держу. Укусила до крови и, воспользовавшись замешательством, достала телефон. Смотрит на него, тяжело дыша. Потом ладонь мне на рот положила и ответила.

— Да. Нет. Скоро буду. Я говорю, скоро буду. Мне нужно было.