Сказать, куда ты попадешь, если в чужое место уедешь? Вот-вот, сама понимаешь. Документов у тебя нет, по возрасту не положены, так просто тебя куда-нибудь не отправить, кто-то из взрослых нужен для сопровождения. А где такого взять, чтобы доверять полностью? Допустим, до Питера я сам тебя довезу, батюшке с матушкой с рук на руки сдам, а что дальше? За границу не отправить, у нас ты тоже не усидишь. Да и на кой-тебе всю жизнь прятаться или под чужой личиной жить? Все равно, рано или поздно все наружу вылезет. И тогда всем беда. И тебе, и мне, и моим родителям.

Правильно?

— Правильно, — вздохнула Анька.

— Вишь, все-то ты понимаешь. К тому же — не забывай, от расследования твоего дела бы меня отстранили — ты, хоть и числишься прислугой, но всем известно, что являешься моей воспитанницей, а то и родственницей. Книсниц, который прокурор, а то и сам Лентовский, вытащили бы кого-то другого — хоть Литтенбранта, а хоть этих… фамилии не помню… Ну, из Белозерска или из Кириллова. Если ты пустишься в бега, то я становлюсь первым подозреваемым. А вот если я сам тебя арестую, тогда буду молодцом.

Или холодцом. И меня от дела не отстранят. Не возбраняется следователю вести дело по обвинению его прислуги, а на то, что ты мне почти сестра, глаза закроют. Я проявил принципиальность, произвел арест и все такое прочее. Понимаешь?

Анька призадумалась, кивнула, потом покрутила головой, поинтересовалась:

— И что дальше?

— Так очень просто, — хмыкнул я.— Посадил бы тебя в камеру — лучше сразу в тюрьму, чтобы в участке не сидела, туда народ ходит посторонний, в сопроводительном листе записал дворянкой — чтобы камера была отдельная.

Там и белье меняют, и сухо. И сидеть одной. Сиди себе, книжки читай.

— Одной скучно будет, — запротестовала девчонка.

— Ох, беда… — вздохнул я. — Я что, должен из-за тебя какую-нибудь дворянку арестовывать или чиновницу?

— Тебе трудно, что ли? А мне хоть будет с кем поговорить.

— Тогда арестую твою учительницу рукоделия, — пообещал я. — Предъявлю ей обвинение в соучастии, в непочтении к… не знаю, к чему, да хоть к государю-императору, но точно потом придумаю… пусть она тебе уроки в камере дает.

Анька скривилась, словно Манька, когда я предлагал ей астры.

— Тогда лучше одна посижу. Только рукоделия не хватало!

— Вот так-то лучше. С пропитанием бы твоим все решили — чтобы из ресторации доставляли, подружки бы учебники принесли — сиди, самообразовывайся. Еще можно с преподавателями договориться, чтобы они тебя на индивидуальное обучение перевели. После уроков приходили бы в камеру, учили. Понятно, что за отдельную плату. Недельку или две посидела, пока я свидетелей допрашиваю. А вот дальше — как пойдет.