Да, подруга моя боевая — а кто такую байку запустил, что коза — неотъемлемая принадлежность порядочной гимназистки?

— Н-ну… — протянула Анька. — Я же шутила.

— Ага, ты с княжной Геловани тоже шутила, а что получилось? — усмехнулся я. — Пасет теперь твоя подружка козу и козлика, увеличивает козье поголовье столицы. То есть, бывшей столицы. Скоро тебя в Москву позовут, роды у козы принимать.

— Между прочем, я тебе еще вчера собиралась парочку слов сказать, — прищурилась Анька, словно строгая жена, интересующаяся — а где у мужа заначка? — Чего ты там бабке Рае про меня наплел? Какие-такие цыгане меня украли?"

"— Цыгане обычные — с бубном, гитарой и медведем.

Украли, пока ты совсем маленькой была, потом ты сбежала. Или тебя мужики выручили? Детали. Скажем, крестьяне пошли у цыган ворованных коней отбивать, заодно и тебя отбили. В общем — не заморачивайся, придумаем, как нам из рассказика что-то дельное сделать.

— Шутник ты, Ванечка, — вздохнула Анька.

— А я пример со старшей сестры беру, — парировал я.

— Не надо плохие примеры брать, — ответила Анька. Но отвечала без азарта, да еще и теми словами, что я обычно говорю.

Батюшки, неужели я в кои-то веки одержал верх в нашей дискуссии? Да быть такого не может! Спишем на то, что Аня сейчас в расстроенных чувствах из-за пропажи козы.

— У тебя какие-нибудь версии есть? — поинтересовался я. — Что-то самое дурацкое, идиотское, но возможное?

Аня пожала плечами, но высказала предположение:

— Может, кто-то из твоих недругов решил отомстить? Есть ведь такие, кто тебя не любит? Этот, как там его? Виноградов, который из-за тебя место в суде потерял?

— Вряд ли, — отверг я такое предположение.

— Виноградов бы кляузу на меня написал, а если бы свистнул что-то, то мог бы на меня стрелки перевести.

— Вань, когда ты человеческим языком разговаривать станешь? Я половины не поняла. Свистнул — это кому-то по голове дал, а потом на тебя указал?

— Свистнул — это украл, — пояснил я. — А стрелки — тут ты права. Сам замутил, а на другого указал. Но давай-ка вернемся к нашей козлухе. Какие еще версии будут? Кражу из корыстных соображений или из мести мы отметаем, что остается?

— Пожалуй, что ты и прав, — согласилась Аня.

— Остаются гимназистки, пожелавшие быть настоящими барышнями, как княжна из Москвы.

— Причем, по моему разумению — это девчонки класса этак четвертого или пятого. Такие… лет тринадцати или четырнадцати. Как ты считаешь?

— Похоже. Мелкие до такого не додумаются, а додумаются — так не решатся. А старшеклассницы — хоть наши, хоть из седьмого класса, на такую глупость не пойдут. Они же невесты, почти как Елена Георгиевна.