Так вот, ходил он, ходил, да и доходился. Уверовал, что деточки живы, сам умом тронулся. Иди-ка ты милый, а я здесь еще немножечко посижу, да и пойду.

Я встал, поклонился бабушке, надел фуражку.

— Как думаешь — признаю я на том свете деток, или нет? — спросила вдруг Нина Николаевна.

— В смысле? — не понял я, потом дошло. — Почему вы их не признаете?

— Так выросли они, чай. Им же теперь годиков много. Или ты думаешь, что они так маленькими и остались?

Я дипломатично пожал плечами. Дескать — чего не знаю, того не знаю. Потом сказал:

— Вот, когда встретитесь — так и поймете. И мне расскажете, когда Там увидимся.

— Ой, милый, тебе-то туда рано, — покачала головой бабушка. — Да и я еще поживу. Но верно сказал — как попадем туда, так и узнаем. Пожалуй, я тоже пойду.

Я протянул Нине Николаевна руку, чтобы помочь, но она фыркнула:

— Старая я, да не дряхлая.

Мы разошлись. Нина Николаевна, как я надеюсь, пошла домой, а сам отправился в Воскресенский собор ставить свечи за упокой Сидора Вараксина и его детей, подавать записки. Покровская церковь ближе, но она кладбищенская и службы там проводят не каждый день. А Воскресенский собор уже стал для меня родным.

Из собора пошел по Воскресенскому, рассчитывая, что еще намотаю пару кругов, а потом-таки пойду в гости к невесте. Или домой вначале заглянуть?

Решив, что все-таки нужно посмотреть — как там дела у отчаянных гимназисток, проводивших субботник, решил немного срезать и пройти мимо здания с каланчей, где у нас и Городская управа, и Городская дума, да и управление полиции.

В иной день заглянул бы в управление — у них служба заканчивается позже, но без Абрютина там и чай разучились заваривать, а трудиться вместо господина Щуки не намерен. Опять, небось, господин надворный советник попытается спихнуть на рассмотрение Окружного суда какую-нибудь хрень, которую сам должен решать.

— Иван Александрович, а почему мимо проходишь?

Ба! Сам господин исправник собственной персоной. Нет, он уже должен стать исполняющим обязанности начальника какого-то структурного подразделения департамента полиции МВД. Забыл, правда, какая должность у Василия, но знаю, что почти генеральская. А генералам высовываться из окна несолидно. Исправникам, к слову сказать, тем более. В столице начальников как стерляди в Шексне, а исправник у нас один.

Через минуту уже обнимался с начальником нашего уезда. А ведь я и на самом деле соскучился по Абрютину. Все-таки, не хватает мне его мудрого слова, а то и насмешки.

— Ты что это, господин кавалер, ходишь, как неприкаянный? — поинтересовался Абрютин.

— Из дома выгнали, — поспешил наябедничать я. — Причем, собственная прислуга.

— Эта, которая Нюшка, а теперь гимназистка? — хохотнул исправник. — Эта может… Она что, полы моет?

Ну вот, даже неинтересно.