Здесь участковый и сторож, если нужно я пэпээсников вызову или ребят из местного отдела. А что там — вообще неизвестно, — сказала Глаша.

— Ты уверена? — покосился на неё Латунин.

— Да! Я полностью уверена. Мы сейчас уже просто будем долго и скучно заполнять бланки с Юрием Михайловичем.

— Ок, — проговорил Латунин и побежал догонять Погорелова.

Глафира оглядела печальное, мокнувшее под дождём кладбище, постаралась не думать о карте, о месте, где она её нашла, и подошла к криминалисту, возившемуся возле входа в склеп."

"— Глаша, я тебе скажу, что, скорее всего, здесь орудовал вор, причём не очень умелый, — Юрий Михайлович, сощурив один глаз, аккуратно смахивал кисточкой пудру с косяка.

 — Я не знаю, что ему нарисовало его больное воображение, но знаю, что дверь вскрыта неаккуратно. Может, он подумал, что здесь склад какой-то раз дверь новая, — Казаков пожал плечами и взял фонарь из сумки. — Но в любом случае пойдём посмотрим, что там дальше.

— Да вряд ли мы там что-то найдём, — уронила Глаша, — просто нас нужно было как-то сюда вызвать.

— Ну, Глаша, мы-то свою работу должны сделать хорошо. А раз дверь вскрыта, то обязаны посмотреть, что внутри, — Казаков, поморщившись, посмотрел на серую высь неба, откуда без конца падал редкий дождь.

 — Погода, конечно, совсем не располагает к прогулкам по склепам.

С прошлого раза внутри усыпальницы ничего не изменилось. Такое же пустое, наполненное душной тишиной холодное пространство.

— Пошли вторую комнату глянем. Хотя даже пыль на полу не тронута. Точно внутрь не заходили. Конечно, может, и сторож спугнул.

— А вам не кажется странным то, что одновременно здесь что-то произошло и появилась карта?

— Ох, Глаша, мне много чего кажется странным, но мозг преступника не понять.

Особенно если человек душевнобольной. С такими тягаться очень тяжело, они действуют по своей, только им известной логике, — Казаков разогнал лучом фонаря густую темноту, пожал плечами и сказал: — Глафира, пошли на выход, нечего здесь делать.

И вместе с этими словами с тяжёлым грохотом вдруг захлопнулась дверь. Между первым и вторым залом стояла толстенная перегородка, но даже когда в прошлый раз здесь кипела работа и всё внутреннее пространство освещали фонари, никто не посчитал, что она может захлопнуться.

Створка стояла, снятая с петель и прислонённая к стене, но сейчас она закрылась без всякого внешнего участия.

Сначала Казаков и Глаша стояли недоумённо переглядываясь, потом Юрий Михайлович подошёл к двери и, проведя рукой по крохотному зазору, проговорил:

— По-моему, дверь можно только с той стороны открыть. С этой даже не подцепить, я, конечно, сейчас попробую, но вряд ли.

— Хорошенькое дело, — испуганно проговорила Глаша, — а что же нам делать?

— Главное — не паниковать, Глаша.