— Каждый раз, когда я опаздываю и выясняется, что дракон забыл нечто самое обязательное в саду, мне приходится проявлять чудеса сообразительности и быстромыслия.

— Не хочу, — отрезает дракон. — Айболитом будет Шура-Бура, ей даже из ваты бороду сделали.

Чертыхаясь потихоньку, я выхватываю из своего чемодана бинт, вату, ножницы, не могу найти второпях нитки и наперсток, выкраиваю два длинных лоскута, набиваю их ватой, торопливо сшиваю — получаются два ненормальных бледных банана, наспех прихватываю их к своей докторской шапочке, напяливаю на дракона это сооружение — шапка великовата, быстро подшиваю скрученные из бинта тесемки-завязки. Вроде бы сойдет за заячьи уши.

— Ты как думаешь, дракон?

— Ладно уж, — милостиво соглашается дракон.

Без пяти восемь, на улице совсем рассвело. А дождь, видимо, зарядил надолго.

— Ты бутерброд съешь?

— Нет, в саду не разрешают наедаться перед завтраком.

Мы начинаем одеваться. Дракон пыхтит, не может натянуть свой сапожок, а я не могу найти его шапку и варежки.

— Сережка, ты не знаешь, куда бабушка положила твою шапку и варежки?…

— Не знаю, — он облегченно вздыхает, натянув голенище.

Я мечусь по квартире. Господи, сколько раз говорено, чтобы его вещи всегда лежали на месте! Ага, вот они, в его комнате, на стульчике. Натягиваю плащ, еще раз надо проверить. Сумку взяла, паспорт на месте, деньги, чемодан здесь, авоську захватила, зонтик в руке, ключи — вроде все в порядке.

— Ну что, дракон, в путь?

— В путь. — Пока я запираю дверь, он сообщает: — Я новую песню знаю…

— Какую?

Дракон катится по лестнице пушистым шаром и тонко голосит:

Не плачь, девчонка, пройдут дожди,Солдат вернется, ты только жди…На улице резиновый ветер упруго подхватывает нас и не дает раскрыть мой распрекрасный складной японский зонт, спицы цепляются друг за друга, вот-вот прорвут тент. Дракон говорит снисходительно:

— Другие спицы нужны. Можешь взять с моего старого велосипеда…

Ах, дорогой ты мой дракончик, как у тебя все прекрасно просто, ты ведь видишь цветные сны!..

В саду я долго улыбаюсь и извинялось за невысокое качество заячьих ушей, пытаясь смягчить воспитательницу. Она строго спросила:

— А белые колготки и рубашку на утренник принесли?

— Я не знала, что будет утренник. Сережа сказал мне только что, — заблеяла я робко.

А воспитательница сказала:

— Ваш ребенок будет чувствовать себя ущемленным… — и ушла, не прощаясь.

Я повернулась к дракону и спросила:

— Ребенок, ты себя будешь чувствовать ущемленным?

— Нет, не буду, — засмеялся добрый надувной дракон. — Я тебя, Котенок, очень люблю…

Спасибо тебе, дракон, ты и сам не знаешь, как это для меня важно.