В конце концов, ей уже приходилось иметь дело с порванными документами и текстами, требующими расшифровки! Но Каспар поворачивался и злобно смотрел на нее, прикрывая бумаги руками.

— Тебя не касается! Не касается!

Он не подпускал к столу и Торрена, который сидел на подоконнике и дулся.

Во второй половине дня в комнату вбежала доктор, растрепанная и уставшая. На ее рубашке краснели пятна крови.

— У меня закончились чистые бинты, — объявила она. — Лина, ты приготовила их? И еще лавандовый экстракт. Бутылка. Нет, лучше я возьму две. — И поспешила в медицинскую комнату.

Лина совсем забыла про бинты. Прибежав на кухню, она вытащила тряпки из корзины, разорвала их на длинные полосы и отнесла доктору, которая, стоя на коленях, рылась на нижней полке.

— Сегодня я хочу сделать горчичники. Сходи в сад и нарви цветы горчицы. Мне нужно много. Бери и листья, и корни — растения целиком, — велела доктор.

Найдя нужные бутылочки, она сунула их в саквояж вместе с бинтами и выбежала из дома.

Лина заметно погрустнела. Ей не хотелось собирать горчицу. Стояла сильная жара. Ее тошнило от жары, одежда прилипала к спине. Ей надоело вести домашнее хозяйство.

Волоча ноги, Лина вышла во двор, где растения чахли в горшках, дошла до колонки, набрала ведро воды и полила все. Потом села в тени винограда под окном и подумала о том, что все пошло не так.

Лина злилась на доктора за то, что та давала ей слишком много поручений и почти не замечала, когда она их выполняла. Она злилась на миссис Мердо, которая не хотела перебираться в гостиницу «Пионер». Она терзалась одиночеством. Ей хотелось быть среди людей, которых она знала. Очень недоставало Дуна, тех отношений, которые возникли у них, когда они вместе искали путь из Эмбера.

Но теперь Дуна, похоже, больше интересовали его новые друзья. Всякий раз, думая о нем, Лина ощущала укол боли, будто внутри был синяк, которого она неловко касалась.

Из окна над ее головой послышался голос Каспара:

— Не сейчас. Я занят. Оставь меня в покое. Открылась дверь — во двор выбежал Торрен.

Он бросил на Лину злой взгляд, но ничего не сказал. Торрен выскочил за калитку и побежал по улице. «Он тоже злится, — подумала Лина. — Все злятся».

Из дома вновь донесся голос Каспара. Он обращался к Мэдди, которая, должно быть, вышла из кухни.

Лина поняла, что они стоят у окна, у нее над головой.

— Уезжаем послезавтра. Рано.

— Хорошо, — низким, глуховатым голосом ответила Мэдди.

— Эти истории о вирусах, которые до сих пор рассказывают сталкеры, — чушь собачья, ты знаешь. Все вирусы давно умерли.

— Ты, несомненно, прав.

Они говорили о большом городе! Лина выпрямилась и жадно ловила каждое слово.

— Говорят, там есть и другие опасности. Бандиты и все такое. Меня это не волнует.

— Разумеется, нет.