Помолчал и по-прежнему ровным, лишенным эмоций тоном продолжил:

– На фермах проводят определенную селекцию, сохраняют те виды скота, которые способны давать больше потомства. Вас это коробит? – и неожиданный взгляд на меня.

Я могла бы сказать уверенное «нет», если бы речь шла о коровах, овцах и прочих животных. Могла ли я с той же уверенностью сказать «нет», если дело касается драконов? Боюсь, едва ли… И это при том, что я уже знала правду. Я ее знала… из того самого сборника «Рецепты яблочного пирога», из не менее аморальной учетной книги «Вышивка бисером»… Я уже знала правду, я просто не желала в нее верить.

И под испытующим взглядом лорда Арнела я сидела, пытаясь… не думать об очевидном. Просто не думать об очевидном!

«Дочери драконов плодовиты», – сказал генерал ОрКолин. Боюсь, даже он едва ли задумывался о причинах подобной плодовитости.

– Мне мало известно о том, что произошло дальше, – тихо произнес лорд Арнел. – Но чистокровные драконы как вид, ставший разумным, исчезли."

"Он помолчал, затем продолжил, обратив усталый взор на гору:

– Когда-то на севере существовало несколько прибрежных государств, у которых на службе находились способные летать, но управляемые и лишенные самосознания драконы. Драконы – грозная сила. Почти непобедимая, но только почти.

Усмешка, взгляд на меня и слегка укоризненное:

– Ведь у людей, особенно у магов, всегда найдется несколько козырей в рукаве, не так ли, Анабель?

– Мисс Ваерти, – холодно поправила я.

Арнел криво усмехнулся и продолжил:

– Когда и как появились Rufusdraco, неизвестно. В принципе, довольно проблематично отследить драконов, способных управлять собственными глазами и менять их так, что они становятся неотличимы от человеческих. Rufusdraco были магами. В основном – менталистами. О них никто не знал, но когда человеческие маги империи изобрели наземные орудия, стреляющие цепью, сковывающей драконов в полете, Rufusdraco обозначили свое существование. Драконы в неизменной человеческой ипостаси, способные обращать железо в прах одним прикосновением, для применения своих сил должны были обеспечить это самое прикосновение. Так у драконов появились всадники.

Арнел последним глотком опустошил чашку, потянулся, поставил блюдце с чашкой на подоконник, вернулся в исходное положение и после недолгой паузы сухо продолжил:

– Отцы-основатели Вестернадана – это не просто драконы, Анабель, – мое имя он произнес с холодной решимостью, продемонстрировав, что не намерен возвращаться к полагающейся по этикету дистанции в отношении меня, – это те, кто сумел сбросить ярмо власти Rufusdraco, достичь самосознания, присягнуть империи и уничтожить своих «господ». Это было жесткое решение и не менее жесткое его исполнение.