— Чегооо ты сказала? — нависает она надо мной, а по аудитории несутся смешки. Иногда мне кажется, что им реально все равно, над кем ржать.

— Говорю, что в твоем случае, Милана, на мозги точно рассчитывать не стоить, — тихо, но твердо повторяю я, поднимая взгляд. —  Так что тебе очень повезло, что у твоей семьи есть деньги, чтобы это компенсировать.

— Вот именно! — скалится она, кажется, даже не сообразив, что ее сейчас оскорбили.

И парни из нашей группы, слышавшие весь этот разговор, гогочут в голос.

— Эй, вы чего? — обиженно вопит Милана.

А я встаю и выхожу из аудитории, стараясь не слушать того, что мне кричат вслед.

Несмотря на то, что я впервые в жизни собралась с силами и смогла ответить на оскорбление, я не ощущаю себя победительницей. Мне тошно и противно, как будто меня прилюдно измазали в дерьме. Когда я с утра радостно выбирала одежду, предвкушая, как буду идти по коридорам университета в своих серебристых кроссовочках, а нежно-голубая юбка будет красиво развеваться от моих шагов, мне и в голову не приходило, что со стороны я буду выглядеть вот так. Как бедная девочка, которая дала за красивые тряпки.

На глазах выступают слезы, я быстро смахиваю их рукой и иду в туалет, чтобы умыться прохладной водой и успокоиться. «Все в порядке, — твержу я себе. — Просто они ничего не знают. Они видели, как Тимур недавно грубо приставал ко мне в столовой, и решили, что я согласилась на то, что он предлагал. Они не знают, сколько всего между нами произошло. Они не знают, какие у нас отношения. И не надо. Это не их дело».

Немного успокоившись, я возвращаюсь на занятия. Во время лекции мне никто ничего не говорит, все заняты, а на перемене я снова ухожу.

На этот раз в столовую. Очень хочется увидеть там Алису, и я даже звоню ей, чтобы мы встретились и вместе пошли пообедать, но трубку она не берет. И уже в самом конце большой перемены я получаю от нее сообщение о том, что она заболела.

Пишу ей пожелание выздоравливать, а сама грустно вздыхаю и иду обратно на пары. У меня остался еще практикум по финансовой отчетности, и можно будет собираться домой. В мой новый дом.

И тут меня зовут:

— Оля!

Я оборачиваюсь: у стены стоит Ян, он тоже учится в моей группе. Мелкий, худой парень с узким непримечательным лицом, зато с кучей пирсинга и в остромодных ярких вещах.

Он вроде нормальный: не особенно доставучий, не особенно глупый, мажор как мажор. Правда заядлый тусовщик. К первой паре никогда не появляется, потому что все ночи в клубах пропадает.

Ян улыбается и жестом подзывает меня к себе. Я недоумеваю, что ему надо, но подхожу.

— Хорошо выглядишь, — со смыслом говорит он, окидывая меня взглядом.

— Спасибо, — холодно говорю в ответ. — Это все? Могу идти?

— Да стой ты, колючка, — Ян вдруг хватает меня за руку.