— Я подумаю, — повторяю я, быстро прощаюсь и еще какое-то время сижу, бездумно глядя вперед на бегущую перед нами ленту дороги.

— Что? — спрашивает Тимур.

— А?

— Говорю, что от тебя твоя мамашка придурошная хотела?

Я коротко пересказываю разговор, и Тимур мрачнеет.

— В смысле, блядь, ты подумаешь о том, чтобы вернуться? Ты живешь со мной, детка. Мы же уже это решили.

«И долго я буду у тебя так жить? Пока не надоем?» — хочется спросить мне, но я одергиваю себя.

— Да, но мы это решили, потому что меня не пускали домой, — объясняю я вполне очевидные вещи. — А теперь, чтоб не доставлять тебе неудобств, я могу вернуться к родителям.

Но мы можем продолжать встречаться и…

— Детка! — в голосе у Тимура звучит такая угроза, что я невольно втягиваю голову в плечи. — Не неси херни. Ты живешь со мной, спишь в моей постели и вообще находишься от меня на расстоянии вытянутой руки. Понятно?

Я быстро и немного испуганно киваю.

А Тимур, видимо, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, меняет тон и говорит шутливо:

— Я ведь не для того платил полмиллиона за свою сладкую детку, чтобы так быстро ее отпустить!

Я криво улыбаюсь. Мне совершенно не смешно.

— За тобой, кстати, еще один должок, — продолжает Тимур дурашливо.

— Какой? — напрягаюсь я.

Господи, если он сейчас начнет говорить про деньги за одежду или еду…

— Ты обещала рассказать мне про свою семью, — напоминает он, и тон снова меняется на серьезный. — И про то, что у вас произошло с финансами.

— Ах это, — я закусываю губу и опускаю глаза. Мне почему-то стыдно об этом говорить. — Да там ничего особенного на самом деле… Деньги были от продажи бабушкиной квартиры, она их оставила мне в наследство. На учебу. Но мне тогда еще не было восемнадцати, так что счетом распоряжался папа, платил с него за каждый семестр.

Денег должно было как раз хватить. А тут брат младший, Сережка, ну ты его видел, по глупости проигрался в онлайн-казино. На огромную сумму, ему даже тюрьма грозила, ну и родители потратили все мои деньги, чтобы его долг закрыть. Вот и вся история, собственно.

У Тимура вздуваются желваки на лице, а пальцы с такой силой впиваются в руль, словно он хочет раскрошить его.

— Брата тебе, значит, стало жалко? — цедит он, едва сдерживаясь. — Может, себя стоило сначала пожалеть, Оленька?

— О, а ты подумал, что это мое решение было? Или что родители моего разрешения спросили? — невесело улыбаюсь я.

— Что ты. Меня поставили уже перед фактом, когда на счету не осталось ни копейки.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — взрывается Тимур. — Твоя семья тебя фактически обворовала! И к этим мразям ты собралась возвращаться? Ты у меня нормальная вообще?

— Но у меня нет другой семьи, — тихо говорю я. И он резко замолкает.

— Да, — хрипло соглашается. — Ты права. Но слушай, это же пиздец.