А потом, глядя своим черным взглядом демона-искусителя, Тимур подносит к моим губам перепачканные в его сперме пальцы:

— Оближи, детка, — хрипло просит он.

Я вспыхиваю, но послушно слизываю с его руки горьковато-соленый вкус. Его вкус. Он пробовал меня, я пробую его. В этом есть что-то правильное. И безумно порочное.

— Моя детка…

Он, не смущаясь, целует меня взасос, ложится рядом и укладывает мою голову к себе на грудь. Гладит по встрепанным волосам, стирает следы слез с щеки.

— Ты как?

— Я… не знаю, — признаюсь я сиплым надтреснутым голосом. В горле словно филиал пустыни: пить хочется ужасно.

— Было сначала очень больно, потом не больно. А в конце даже хорошо.

— Больше не будет больно, — уверенно говорит Тимур и снова меня целует. — Будет только охуенно.

— Прямо сейчас? — растерянно спрашиваю я, а он смеется в ответ.

— Я бы хотел, детка! У меня яйца тяжелеют от одного взгляда на тебя. Но нельзя. Хотя бы до завтра подождать надо. Отнести тебя в душ?

— Я сама, — смущаюсь я и, пока Тимур не схватил меня на руки и не оттащил в ванную силой, быстро вскакиваю с постели.

Ох, не надо было делать это так резко! Я морщусь от неприятного тянущего ощущения.

— Больно? — хмурится Тимур.

— Нет, — честно отвечаю я, замерев и прислушавшись к себе. Между ног еще ощущается слабый дискомфорт, но в целом все вполне терпимо. И даже следов крови нет. Все гораздо лучше, чем я ожидала.

— Тогда не хочешь помыться вместе, Оленька? — с намеком спрашивает Тимур, обводя меня недвусмысленным взглядом.

О боги, он снова возбужден! У него опять стоит! Так разве бывает?

Отследив направление моего взгляда, он ухмыляется и кладет руку на член, поглаживая его своими длинными красивыми пальцами, и у меня от этого неприличного зрелища становится горячо в низу живота.

Я отворачиваюсь, краснея, словно школьница, и сбегаю в ванную.

— Пойти с тобой? — кричит он мне вслед и смеется.

— Нет, — пищу я."

"Пока я не готова с ним мыться. Мне нужно хотя бы ненадолго остаться одной и успокоиться. А еще проверить, все ли в порядке с моим телом, в котором кое-что поменялось раз и навсегда. И душ для этого подходит идеально!

В спальню я возвращаюсь чистой, посвежевшей и гораздо более уверенной, чем была до этого. Тимур тоже быстро ополаскивается и, даже не вытираясь полотенцем, падает ко мне на кровать, мокрый и довольный.

Набрасывается и целует — уверенно, властно, по-хозяйски. И черт, мне это так нравится!

Пока мы целуемся, я снова ощущаю бедром его возбуждение. Твердый член настойчиво вжимается в меня, скользит по коже, я смущаюсь, а Тимур смотрит на меня тяжелым и очень мужским взглядом.

— Хватит краснеть, детка, — низко говорит он. — Ты моя, я уже был в тебе, целовал, вылизывал тебя. И планирую сделать с тобой еще много приятных и грязных вещей.