— Впусти меня, детка, не зажимайся. Я же вижу, как ты течешь… как хочешь меня…

Я хочу что-то ответить, но не могу, потому что вслед за этим Тимур впивается в мои губы, проникает внутрь языком, пошло и мокро вылизывая мой рот. Мои напряженные чувствительные соски трутся об его твердую грудь, а пальцы… ох, что творят его пальцы. Они проникают все глубже и глубже, ритмично ласкают, надавливают, растягивают, заставляя меня выгибаться и двигаться им навстречу. Я задыхаюсь, ощущая странное томление внутри своего тела. Неудовлетворенность. Желание быть заполненной.

— Я хочу тебя, — выдыхаю ему в губы, и в этот момент Тимур в меня входит.

Одним толчком, резким и сильным, проскальзывает в мое тело. Я вскрикиваю от резкой, словно обжигающей боли и изо всех сил стискиваю пальцами широкие плечи Тимура, будто пытаясь его остановить.

— Потерпи, детка, потерпи, — он уговаривает меня хриплым напряженным голосом, а сам медленно, но неумолимо толкается глубже, растягивая меня еще сильнее.

— Ты слишком… большой! — жалобно бормочу я, пытаясь сдержать слезы, но они все-таки прорываются горячими каплями.

— Сейчас будет легче, — он целует меня, нежно снимая губами слезы с ресниц, а я вдруг понимаю, что ему тоже нелегко себя сдерживать.

Мышцы его сильных рук от напряжения словно закаменели, на лбу бисеринками выступил пот, а губы мучительно прикушены.

— Больно еще? — хрипло спрашивает он.

— Д-да.

— Можешь кусать меня или царапать, так будет легче, — говорит Тимур вместо того, чтобы остановиться, и снова толкается в меня. Еще, и еще раз.

Он слизывает стоны боли с моих губ, позволяет расцарапывать его плечи до кровавых полос, но не отпускает меня. Крепко держит, властно целует и продолжает брать мое тело.

Как ни странно, боль утихает довольно быстро, особенно когда я перестаю зажиматься и отдаюсь в его власть. Мне еще не так приятно, как было раньше, когда он ласкал меня губами и языком, но слабые импульсы удовольствия уже мягко отдаются по всему телу. Особенно в те мгновения, когда огромный жесткий член ударяет в какую-то правильную точку внутри меня.

— Ох… вот так… еще раз так сделай!

Тимур рычит что-то невнятное, жадно целует, прижимает к себе, чуть меняет угол и начинает иметь меня такими бешеными сильными толчками, что у меня перед глазами вспыхивают звезды.

Это остро, это хорошо, это почти невыносимо.

— Тимур! О боже…Тимур!

— Да, детка… да! — выдыхает Тимур, его взгляд плывет, становясь абсолютно пьяным и расфокусированным, а потом он вдруг резко вытаскивает из меня член и с хриплым стоном изливается на мой живот.

— Охуенно, — выдыхает он и проводит пальцами по белым потекам, растирая их по моей коже. Как будто помечает меня, словно зверь, своим запахом и своим семенем. — Моя… Теперь точно моя.