— Пока не поправишься. В моих интересах получить тебя здоровую и нормально функционирующую как можно быстрее.

И пока я с трудом пытаюсь понять, что он имеет в виду, Тимур спрашивает с искренним интересом:

— А ты вообще как себя чувствуешь?

— Вроде бы нормально, — осторожно отвечаю я, прислушиваясь к себе. — Голова болела, но сейчас почти нет. А что… что случилось? Я правда не помню, как у тебя оказалась.

— Ты была без сознания, — пожимает плечами он. — И с дикой температурой, которую удалось сбить только уколом. Врач, которого я вызвал, взял у тебя анализы и недавно звонил мне.

Говорит, признаков инфекции нет. Так что это могло быть на нервной почве. В любом случае пока за тобой надо следить.

— А в чем проблема, чтобы я выздоравливала дома? — все еще не могу понять я.

— Как тебе сказать, — Тимур саркастически ухмыляется. — Может, проблема в твоем братце долбоебе, который за весь день не заметил, что ты помираешь в соседней комнате? А может, в твоей мамаше, которая орала на тебя, что ты шлюха и что ты ужин не приготовила? Не знаю. Короче, мне показалось, что ты там не доживешь до исполнения условий нашего договора.

Детка, ты им вообще родная или как?

— Родная, — бормочу я, чувствуя, как лицо пылает от стыда. Кошмар какой. — Прости, пожалуйста, что тебе пришлось все это увидеть. Родители у меня нормальные, правда. Просто они хотели сына, а родилась я. Ну и Сережа у нас на первом месте, а я на втором. И поэтому всегда…Впрочем, прости. Я увлеклась. Тебе, наверное, сложно это понять.

Тимур вдруг болезненно усмехается:

— Почему же. Мой отец тоже очень хотел сына.

— Но он же получил его, — робко возражаю я.

— Получил. Вот только далеко не сразу. Матери пришлось постараться. Угадай, сколько у меня сестер?

— Две? — предполагаю я.

— Нет.

— Три? — с недоверием спрашиваю я, потому что это уже как-то чересчур, но он опять мотает головой. — Что, и не три? Одна?

— Пять, — сухо говорит он, и я непроизвольно ахаю, прикрыв рот ладонью.

— Сколько?

— Пять сестер. А потом родился я. После этого отец развелся с матерью, оставил меня себе, а она переехала с сестрами во Францию.

— Но ты же с ней видишься, правда? — с какой-то непонятной надеждой спрашиваю я.

— Зачем? — цинично спрашивает Тимур. — У нее там своя жизнь, у меня здесь своя.

— А…

— Хватит, — вдруг резко перебивает меня он. — Надо тебе температуру померить.

Берет со стола какой-то белый приборчик, наводит его на мой лоб, и тут же раздается писк. Тимур смотрит на дисплей:

— Хм, надо же, нормальная. 36,6. Но врач все равно завтра придет и осмотрит тебя.

— Спасибо тебе огромное, — порывисто говорю я, вспоминая, что так и не поблагодарила его.