– Я могла бы обождать в вашем, – робко возразила.

– Будьте благоразумны, мисс Ваерти, – холодно осадил лорд Гордан.

О, как же не хотелось мне быть благоразумной! Мне этого не хотелось вовсе. Но я покорно потащилась вслед за младшим следователем вновь наверх, уныло прошагала по коридору и вскоре предстала перед насмешливо-издевательским взглядом лорда старшего следователя.

– Какая встреча! – допивая вторую бутылку крепчайшего бурбона, приветствовал нас лорд Давернетти.

Но в тот же миг издевательская ухмылка сползла с его лица, и дракон напряженно вопросил:

– Что произошло?

Услышать ответ мне не довелось.

Меня самым беспардонным образом заперли, по счастью не одну, а с мистером Илнером, и потому нам обоим представился пренеприятный случай насладиться звуком проворачиваемого в замке ключа, что отрезал нас от всего и всех.

После, за дверью, начался сущий хаос. Беготня, команды лорда Давернетти, звук многочисленных шагов, и раз за разом вспыхивающее поисковое заклинание, превратившее полицейское управление в сияющее разноцветными огнями рождественское дерево.

По крайней мере, видимые мне из окна отсветы на заснеженной площади выглядели отблеском сияния рождественских огней.

– Разворошили вы осиное гнездо, мисс Ваерти, – произнес мистер Илнер, устало садясь на стул для посетителей.

– Не впервой, мистер Илнер, – призналась я.

– Да, не впервой, – согласился конюх, все еще вынужденный держать мой плащ.

Я же, пользуясь тем, что в данный момент мы здесь совершенно одни и миссис Макстон не прервет явно нелицеприятный для нее разговор, решилась спросить:

– Мистер Илнер, вы хорошо знали профессора Стентона, и потому, я полагаю, поймете причину моих сомнений, подозрений и… прочих эмоциональных состояний, сопутствующих мрачному недоумению.

Почему, по какой причине, профессор Стентон не вернулся в Вестернадан, когда понял, что болен?

Этот вопрос не давал мне покоя, с момента как я обнаружила возможности охранительного камня в доме профессора. Однако я понимала, что ни миссис Макстон, ни мистеры Онер и Уоллан не станут говорить мне правду, с излишней рьяностью опасаясь ранить мои чувства, но мистер Илнер был куда как более прямолинеен.

И мой расчет оказался верен.

– Причина отчасти в вас, мисс Ваерти, – отведя взгляд, тихо произнес мистер Илнер. – Он предпочел умереть, оставаясь в ваших глазах достойным человеком и ученым.

Я замерла, потрясенно взирая на мистера Илнера, но конюх продолжил, не глядя на меня:

– Однако есть и вторая причина.