Да и вообще жир этот на вес золота, дядюшка точно найдёт, куда применить. Крохотный флакончик со слезой единорога. Горсть разноцветных кристаллов из Самоцветных гор, чуть ушла тогда от здоровенных, с корову, грифонов с железными клювами, обитающих в тех же скалах, несколько драгоценных орехов выри.

И самое главное - мешочек с сугримами!

Пять золотых, пятнадцать серебряных и горсть медных грошиков - всё, что насобирала за два круга, откладывая жалованье горничной.

Окончательный расчёт Диана произведёт со мной, когда обнаружу последнее искомое. Ведун потрепал меня по щеке.

- Себе, чай, не оставила ничего, егоза?

- Как это, не оставила, дядюшка? - притворно расширила я глаза. - Да и я в замке на всём готовом, как сыр в масле. Хозяйка меня и кормит, и одевает. На что мне тратить-то.

- Ври, да не завирайся, как сыр в масле, как же, - проворчал дядюшка. - То-то от тебя одни глаза остались.

Ивасик бросил в нашу сторону взгляд и старый ведун замолчал, качая головой. Братишка

- самый светлый ребёнок в мире, без преувеличения. Огорчать его не хочется.

- Это ж за какие услуги леди такие деньжищи платит, - высыпав сугримы и грошики на стол, нахмурился дядюшка.

- Это моё жалованье горничной, - поспешила я заверить ведуна и добавила тихо: - Она больше даст, дядя. Много больше. Как только работу закончу. Ивасик не ходить будет, бегать. И твоё здоровье поправим, не спорь. И Соль... Ах, кстати! Ещё ж сукно на платье ребятишкам, у нас такого не купишь, этому сносу нет. Я сегодня намечу, в следующий раз сошью.

- Ты мне зубы не заговаривай, - строго сказал старый ведун, сгибаясь над столом, чтобы дети не услышали. - Не нравится мне это, девочка.

Худое хозяйка твоя задумала. Я когда ещё говорил, и от слов своих не отказываюсь. Да ты ж упрямая, хуже нашей Анелки, хоть кол на голове теши.

Я вздохнула.

В принципе, я удивилась бы, задумай Диана что хорошее. И всё же я, не задумываясь, пошла на сделку с совестью. Кто осудит - пусть сперва послушает месяц-другой-третий жалобное завывание братика, у которого так болезненно срастаются кости, пусть заглянет в голодные глаза сестрёнки, которая бережно хранит фантик от самой первой в жизни конфеты, пусть увидит, как чахнет на глазах самый добрый и благородный в мире служитель Вещуньи, потому что истратил на других столько жизненных сил, что на себя ничегошеньки не осталось.

Если не я - кто о них позаботится?!

Кто поможет?..

Дядюшка и сейчас, даже несмотря на собственное состояние, продолжает творить добро: лечить зверьё и деревенских детишек, а сколько всего чудесного ещё сделает старый ведун, когда силы к нему вернутся?

И я буду не я, если не добьюсь этого!

- Она говорит, что от меня нужна только помощь с поиском сокровища, - тихо сказала я.