Ритм нарастал, мужчины уже раскачивались из стороны в сторону, последним упал на колени адмирал, он был самым стойким.

Я с ужасом поняла, что именно этого и боялись молодые курсанты.

Пятерых не хватало.

Что если корабль не впервые попадает в этот явно блуждающий Вермунский треугольник и потом, оказываясь в таком рабском положении, экипаж не досчитываются какого-то количества ребят?

И такое зло взяло меня.

Вода — это моя стихия.

Я есть стихия.

Чистая, мощная, и я повелеваю ею.

Запахло озоном.

Магия хлынула из воды, забурлила в венах.

— Убир-р-р-райтесь! — прошипела-прорычала я. От угрозы в моем голосе и силы в нём поднялись все волоски на теле. — Убир-р-райтесь! Никто. Не покинет. Корабль. По вашей воле! — чеканила я каждое слово.

Мой голос перекрыл зловещую мелодию, но такую привлекательную для мужчин.

Вокруг воцарилась тишина.

Со всех сторон послышались многочисленные всплески, словно эти твари, что ползли сюда, начали отваливаться с бортов и падать в воду.

Я смотрела из-под лобья на молочный туман, где эти кровожадные твари прятались.

— Раступис-с-с-сь! — прошипела я, входя в транс, становясь чистой стихией.

Глава 20

И туман открыл путь мне, открывая на миг вид на корабельное кладбище, скалы, которых не должно было быть. Тут и там виднеются остовы потонувших кораблей, поломанные мачты и штурвалы. Рваные и расколотые корпуса, вывернутые трюмы.

Вдалеке стоял уцелевший и почти невидимый корабль с полным экипажем наготове. Я не могла разглядеть лица капитана. Тени скрывали их, и молочный туман.

А потом туман сомкнулся и корабль пропал, а я стояла и не понимала, что делает тут целый корабль на этом корабельном кладбище?

А затем я увидела их… сирен, сидящих на камнях и наблюдающих за мной. Они были как мифические создания из сказок, о которых рассказывали в легендах, но никто не видел их вживую. Говорили, что они завлекали путников своим голосом, и те пропадали в пучинах морей и океанов.

Их образы были завораживающе прекрасными и ужасающе зловещими одновременно.

Длинные волосы, спадающие на плечи, влажные от морской воды, кожа — бледная, почти прозрачная, как у утопленников. Глаза — огромные, светящиеся изнутри ледяным блеском, губы — ярко-красные, словно напитанные кровью. Их нижние части тела были змеиными, покрытыми чешуёй, сверкающей в тусклом свете огненных шаров.

Они были ужасно прекрасны. И они наблюдали за мной, и их губы шевелились.

Сирены снова затянули песню. Она заполняло воздух, проникая в каждую клетку моего тела, обещая блаженство и покой. А я рассмеялась хрипло и зло.

— Проч-ч-чь, — прошипела я, и они с плеском скрылись в глубине.

Но их взгляд, полный зловещего любопытства, остался в моей памяти. Я знала, что это было лишь временное отступление.