Мама говорила, не дарить своё сердце. Поберечь его. Что для нас это смерти подобно — разочароваться в любимом.

Но я не верила.

Не понимала, как это. Торгард бы не предал. Я видела в его глазах любовь.

А так ли это? Или я просто выдавала желаемое за действительное?

Но зачем он добивался в академии моего внимания?

Зачем? Чтобы вот так вот бросить?

Как же больно. Я просто падала в пучину отчаяния. Внутри меня рвалась натянутая струна.

Скручивало внутренности, выкручивало жилы.

Слеза скатилась из уголка глаза.

А Торгард смотрел на меня пронизывающими карими с золотым отливом глазами и не отпускал рук с тела девицы.

Та ёрзала на нём. Терлась как кошка. Не обращала внимания на мой голос и моё присутствие.

Она обвила шею моего дракона руками, зарылась в его волосы, как когда-то делала я, и потянула его на себя.

А он поддался ей.

Склонился.

Я ничего не видела за пеленой хлынувших слёз.

— Ты долго будешь там стоять? Или хочешь присоединиться?

Глава 3

Слова Торгарда, произнесенные с язвительным сарказмом, будто молния ударили в самое сердце.

Боль разорвала меня на части, превратив все внутренности в пылающий ад.

Я стояла, приковав взгляд к ним, но ноги будто приросли к полу, не давая сделать ни шагу назад, ни вперёд.

Он просто смотрел на меня, держа девицу в своих объятиях, его глаза, такие знакомые, сейчас были пусты и холодны.

Торгард не отпускал её, его руки уверенно держали её стройное тело, как будто это было для него естественно, а она продолжала тереться о него, не обращая внимания на моё присутствие.

— Ты долго будешь там стоять? Или хочешь присоединиться? — его слова прозвучали, как вызов.

Слёзы градом катились по моим щекам, я пыталась дышать, но воздух в груди застревал, превращаясь в удушающий комок.

В голове звучали слова мамы: «Не дари своё сердце»."

"Но я не послушала, и вот теперь, стоя здесь, я осознавала всю горечь своих ошибок.

Моя любовь, моя вера в него — всё это казалось теперь таким наивным и глупым.

— Торгард, — мой голос дрожал, я едва могла говорить. — Почему ты так со мной поступаешь? Что я сделала не так?

Он не ответил сразу, только его губы изогнулись в хищной усмешке, и это было больнее любого удара.

— Убирайся, — прорычал он, его голос был груб и холоден.

Его слова разрывали душу, каждый звук, произнесённый им, был как нож в сердце.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

Торгард, мой Торгард, не мог так говорить.

Но вдруг что-то изменилось в его взгляде. Он заметил мои слёзы, и на миг его глаза потемнели от чего-то, что я не могла понять.

Он резко оттолкнул девицу со своих колен, та вскрикнула от неожиданности и боли, когда её тело ударилось о край кровати.

Она испуганно взглянула на него, но не стала спорить. Быстро собрав свои вещи, она выскочила из комнаты, оставив нас вдвоём.