Торгард рассказывал мне истории о своих путешествиях, о далеких землях и морях, которые он посетил. Я слушала его, вдыхая свежий воздух.

— Звезды сегодня особенно яркие, — сказал он однажды вечером, когда мы лежали на палубе, устроившись на пушистом пледе.

— Да, — согласилась я, глядя на мерцающие огоньки на небосклоне. — Они напоминают мне о том, как раньше мы любили вот так лежать на крыше академии.

Торгард крепче обнял меня, оставил поцелуй на виске. Я положила голову на его грудь. Было спокойно, а в объятиях дракона еще и тепло.

— Кстати как Фирен? — спросила я когда мы уже решили собираться.

— Вот они, — Тор указал на нижнюю палубу. Я выглянула из-за плеча своего дракона. Сирена сидела на деревянном рейлинге и ничего не боялась. Фирен же был весь напряжен и держал руки так, словно боится, что она упадет. Хотя чтобы ей было. Океан — ее стихия.

За эти четыре дня, что длился наш путь, сирена привыкла носить одежду и поняла, насколько важно для человека быть одетым. Ее мимика стала более человечной.

Эти двое сблизились, или мне так только казалось. В любом случае, на суше уже станет ясно, что между этими двумя происходит.

К контр-адмиралу Баройсу я присматривалась. Мы не раз разговаривали с ним. Он был замечательный собеседник и тоже любил в свободное время рассказывать о своей службе и военных сражениях.

Мне действительно хотелось узнать о нем многое. А еще… у него не было семьи. Сам он смеялся, что сначала было некогда, а потом он привык быть один. Но между строк так и читалось, что он просто не забыл то свое видение.

Я не раз ловила себя на мысли, что даже не вслушиваюсь в слова контр-адмирала, потому что мне просто приятен его голос. С ним даже просто стоять и смотреть на водную гладь было очень комфортно.

Как правило, в это время Торгард тренировался со своей командой, чтобы те не потеряли сноровку за долгие недели плавания.

Еще я пыталась отыскать на лице контр-адмирала общие со мной черты, но, увы, не могла. Все же я была похожа на мать.

Но я не могла обманывать себя. За этот рейд я поняла, что если контр-адмирал действительно окажется моим отцом, я буду безмерно этим гордиться. Признаться честно, я бы даже была очень рада такому исходу.

Такой мужчина, как контр-адмирал, вызывал у меня стойкое ощущение безмерного уважения. Очень благородный дракон, герой империи.

А еще мне так хотелось, чтобы мама стала счастлива. Я помню, как временами она смотрит на горизонт и печально улыбается.

Каким-то своим чутьем я ощущала, что он мой отец. Только вот сирена, что пришла за своей королевой, сбивала меня с толку. Что должна сделать, по ее мнению, моя мать? Или Лари просто хочет остаться с нами на суше.

В конце концов, она же даже нашла свое «сердце» тут.

— О чем думаешь? — спросил Торгард и вырвал меня из омута мыслей.