Вся фигура дракона была напряжена, словно он готовился к схватке.

Время шло, но для Торгарда оно остановилось. Тот никак не мог оторваться от карточки.

— Невероятно, — и только спустя продолжительное время тот поднял свои изменившиеся глаза. На меня смотрел не человек, а дракон. — У меня сын.

— Нерей.

— Нер-рей, — повторил за мной дракон. Торгард прищурил глаза на меня, а потом я уже оказалась в его объятиях. Он оторвал меня от пола, я от неожиданности вскрикнула, и он закружил меня по каюте.

Слегка шальной и безумный вид дракона настораживал. Потом Торгард замер. Его грудь вздымалась. Я запустила пальцы в его растрепанные черные волосы, сжала их, потянув слегка назад. Дракон прикрыл глаза от удовольствия. Я смотрела на него сверху вниз.

Торгард продолжал держать меня на руках. Он произнес:

— Мне так жаль упущенного времени. Я не видел тебя беременной, не видел, как ты родила моего сына. Не видел, как тот впервые пошел, как впервые сказал «мама». Я все пропустил.

Я сама дотронулась до его губ и оставила на них осторожный поцелуй.

Торгард сел на кровать, не выпуская меня из рук.

— Я боялась, что узнав о сыне, ты отберешь его у меня.

— Ничего подобного, Лис.

— Ты был такой холодный, равнодушный.

— Я умирал тогда. Меня жгло изнутри гневом и ревностью. Я думал, что ты предала меня.

— А я думала, что ты предал меня, — так же тихо говорила я. Торгард перебирал мои волосы, пока я, прислонившись щекой к его рубашке, смотрела в одну точку. — А потом пришел твой отец и стал предлагать мне деньги, чтобы у меня не возникло соблазна вернуться к тебе. Ведь твоя мать так хочет, чтобы ты женился на Офелии.

— Я бы никогда не женился на ней. В моем сердце давно и прочно была только ты.

— И ты пошел бы на это? Против семьи?

— Лис, к чему сомнения. Я стал военным не потому, что грезил о морях, битвах и наградах. А еще и потому, что становился независим от семьи, их желаний и планов на меня. Как только я поступил в военно-морскую академию, я сразу предупредил их, что никакого договорного брака не будет. Только я решаю свою судьбу. И они приняли мое решение, — он замолчал, а потом я отчетливо услышала скрежет его клыков. — Как мне тогда казалось.

Торгард водил руками по моей спине. В его объятиях было тепло и безопасно.

— Накануне перед моим отъездом на ту практику у меня был неприятный разговор с матерью.

— Они уговаривали тебя бросить меня?"

"— Я не буду пересказывать его дословно. Это ни к чему. Но, зная, как моя мать вьет веревки из отца, не удивлюсь, что тот поставил себе целью любой ценой угодить ей.

— Даже… поступиться твоим личным счастьем?

— Даже им.

— Ты думаешь, что это они?

— А ты думаешь по-другому?

— Я не должна так говорить о твоих родителях. Ведь это святое, — тихо сказала я, не было злости или ненависти.