А если услышат, то не факт, что помогут. Может, они такие же отмороженные, как эти картежники. Дотянуться до сумки Ирины, найти мобильник и вызвать полицию? Или попробовать пересечь пляж и добежать до улицы, где Дуня заметила столб с оранжевой коробкой? На таких коробках обычно расположены тревожные кнопки для вызова полиции…

— Ладно, — вдруг раздался ленивый голос одного из приставал, — уболтала. Бабы, которые так много языком мелят, и вправду ни на что не годятся, проверено. Но мы на вас время потратили, так что придется расплатиться. Давай мобилу — и разойдемся друзьями. И бабла, сколько есть.

«Хорошо! — обрадовалась Дуня. — Сейчас Ира достанет телефон, чуть замешкается и вызовет полицию, это же быстро, всего три цифры набрать».

— Мобилы нет, — беззаботно сообщила Ирина и протянула сумку. — На, проверь сам.

Обладатель ленивого голоса, вероятно, главный в компании, принимающий окончательные решения, до осмотра сумки не снизошел, молча передал ее тому, который заговорил первым.

— Нету, — удивленно протянул тот. — И бабла всего ничего, две монеты по десятке.

— Да быть такого не может, чтоб мобилок не было, — возбужденно заговорил тот, что выглядел самым молодым. — Ты вторую обшмонай. И под полотенцами проверь, может, спрятали.

Ирина поднялась, потянула Дуню за руку, приказав одними глазами: «Делай, как я». Дуня послушно встала, обе сделали пару шагов в сторону, освобождая пляжным гулякам поле для деятельности. Ноги от страха ослабели, она покачнулась и чуть не упала, но Ирина успела ухватить за плечо и поддержать. Трое парней, в том числе и тот, с ленивым голосом, которого Дуня сочла главным, торопливо и неловко разбрасывали полотенца и мокрые купальники, листали книги, потрошили сумки. У Дуни в кошельке было рублей триста, и эта сумма немедленно перекочевала в карман одного из картежников.

— Бабки есть, значит, и мобила должна быть, — уверенно произнес он. — Сама отдашь? Или раздеть тебя придется?

— Мальчики, не напрягайтесь, — Ирина говорила по-прежнему спокойно, — нет у нас телефонов. И плееров тоже нет. У нас вообще ничего нет. Нам не разрешают.

— Ага, щас, — протянул ленивый, он же главный.

— Отвалите, — негромко, но очень твердо произнес четвертый, до этого стоявший словно чуть в стороне и не проронивший ни слова, но внимательно наблюдавший. — У них действительно ничего нет. Они из выселенного дома, мне дядька говорил, у него сосед по гаражу в полиции работает.

— Но бабки-то есть, — возразил тот, которому посчастливилось найти у Дуни в сумке деньги. — А ты говоришь: ничего нет. Раз бабки есть — значит, дядькин сосед гонит.

— Отвалите, я сказал! — Четвертый повысил голос. — У них подвязки на уровне Кочубея.