А я… Всё, что говорит сейчас про меня отец, абсолютно верно. Он ещё не знает всего…Чёрт…

– Эдик, – мягко обращается к отцу мать, – мы же сами два раза пытались познакомить Андрюшу с достойными девочками таким путём. Видимо, и про эту девочку он подумал, что это аналогичная наша инициатива. Реакция мальчика понятна…

Ну да, я решил предъявить претензии предкам по поводу очередной несанкционированной попытки найти мне невесту.

– Ах-ах, Андрюшенька у нас такоой неприступный принц, к нему прямо не подойти. Подуумаешь, девушку подвёз, не развалился же, вроде, – корчит рожи Анжелка, моя вреднющая сестрёнка.

Я тайком показываю мелкой кулак. Анжелка в долгу не остаётся и ощутимо щипает меня, проходя мимо. Эта мелкая как-то раз организовала на мне свой собственный небольшой бизнес. Одно время в те дни, когда я приезжал к родителям, постоянно начали заглядывать в гости её подружки, которых она обязательно знакомила со мной.

Потом маман поймала Анжелку на том, что мелкая брала за это с девчонок деньги! Причём тарифы у этой бизнес-паршивки были совсем не хилые.

– Ты хотя бы не наговорил гадостей девочке? – кипятится папаня.

Я молчу.

– Ясно, – тяжело вздохнув, отец звонит, судя по приветствию, Марианне; у него, конечно, есть её номер, ведь эта запись, которая теперь в работе у полиции и нашей службы безопасности, переслана с её телефона.

Я слышу, как отец извиняется за поведение своего сына, говорит, что ему стыдно за своего сына, что-то ещё. Вот чёрт. Даже Анжелка смотрит на меня с неким подобием сочувствия. «Влип ты, братец», – говорит её взгляд.

– Она сказала, что не имеет к тебе претензий и что мне нечего стыдиться своего сына, поскольку он вёл себя как джентльмен, – не глядя на меня, говорит отец.

Мы оба знаем, что Марианна солгала. Не захотела расстраивать отца. А, может, просто не в её стиле жаловаться на кого-то. Гордая. Не захотела быть со мной тогда, той ночью на чердаке их общаги, хотя и желала меня, я видел это прекрасно.

Но она и спустя столько времени помнит, что я назвал её чужим именем. Чёрт. Вот только я этого не помню. Та ночь смазана в моей памяти поплывшей акварелью. Только отдельные картинки всплывают иногда, последнее время всё чаще и чаще.

Её нежное тело. Её запах, дурманящий и тонкий. И её слабый вскрик. И пара слезинок на точёной щеке. Которые я высушил поцелуем. Видимо, тогда я и назвал её не так. Чёрт. Перед глазами встаёт огромное кровавое пятно на общажной простыне. Чёрт. Был ли я осторожен с ней? Скорее всего нет, и ей было больно. Чёрт, чёрт, чёрт.

Чёрт. Прошла уже неделя после моей поездки в тот городишко. Неделя была такой, что не до претензий к предкам. Да мы с отцом почти и не общались. Папанина служба безопасности стояла на ушах. Перетрясли всю эту конторку в Марианнином городишке.