– Была в моем вкусе. Я большой мужчина и думал, что мне нужна большая женщина. – Сигимор хитро подмигнул Эвану. – Думаю, у тебя были похожие предубеждения, а теперь ты знаешь, что ошибался.

– Да, но тебе предстоит объясняться.

Сигимор сморщился.

– Знаю... Она ушла с таким лицом... Но возможно, ей и не захочется говорить о моих прошлых подвигах.

– Все мы совершали или совершаем подобные подвиги, и наши жены рано или поздно узнают об этом. Ты знаешь и мою историю.

– Но твоя женщина умерла и давно лежит в могиле. А Барбара, похоже, взялась за меня всерьез.

Эван рассмеялся:

– Да, она задавала много вопросов.

Кажется, ее интересует о тебе буквально все. Но, по крайней мере, она не принесла тебе приплод в подоле, как сделала моя женщина. – Сигимор беспомощно заморгал глазами. – Ты не подумай чего-нибудь, я люблю парня. Да и Фиона прекрасно к нему относится – она вообще очень добрый человек. Но сам понимаешь, все это непросто. Особенно тяжело мне было в самом начале. Я не мог придумать, как это ей объяснить. А потом взял да и рассказал все сразу. Так что подумай, как рассказать о Барбаре Джолин. Это надо непременно сделать. Ведь Барбара может сочинить такое, от чего в жизни потом не открестишься.

– Господи Боже мой! Я даже не подумал об этом.

– И еще дам тебе один совет. Если женщина, что была у тебя в прошлом, поведет себя как-то неправильно и станет строить козни, то твоя жена обрушит весь свой гнев именно на ее голову. Чтобы так и произошло, постарайся убедить жену, что теперь твоя прежняя женщина больше ничего для тебя не значит.

– О, но это действительно так! – Сигимор поднялся со скамьи и нахмурился. Он ожидал, что Эван станет возражать ему и не поверит его заверениям.

– Джолин верит мне и не сомневается в моей честности. Проблема состоит лишь в том, как ей рассказать о Барбаре, не выставив себя полным идиотом.

Эван расхохотался, и Сигимор, оставив своего родственника веселиться в одиночестве, вышел из зала.

Когда Сигимор подошел к той комнате, которую ему всегда отводили в Скаргласе, его вдруг охватило сомнение. Сейчас ему предстояло объясниться с Джолин, рассказать ей о Барбаре. Но беспокоила Камерона отнюдь не сама сцена и то глупое положение, в котором он мог оказаться. Он боялся, что Джолин вообще ни о чем не станет его спрашивать.

А не станет она задавать вопросы потому, что ее эта тема мало волнует. Точнее, он, Сигимор, ее мало волнует. Не настолько, чтобы ревновать его и злиться.

Собственная неуверенность вызывала у Сигимора раздражение. Собравшись с духом, он наконец распахнул дверь и вошел в спальню к Джолин. Что ж, он расскажет ей о Барбаре, а потом, если Джолин не проявит никакого интереса к этой истории, он пойдет на крайние меры и так или иначе добьется от нее взрыва эмоций.